— И неужели ты думаешь, что хоть какой-нибудь мужчина, будь он трижды силен по этой части, возжелает блюющую даму? — продолжил стронцо Чезаре, и улыбка моя померкла. — Да и вообще, возлечь с девицей, мечтающей об объятиях другого? Я, по-твоему, кто, насильник?
— Тогда зачем весь этот маскарад? Комиссия, птичья кровь?
— Затем, драгоценная супруга, что чудом — подарком моря — я собираюсь пользоваться на полную катушку и в целях, которые твою юную головку интересовать не должны.
— Ты дашь мне развод?
— Да.
— Когда?
— Когда чудо протухнет и перестанет приносить мне пользу. Я лично покаюсь перед Советом, ты поплачешь, достойный Эдуардо… тоже что-нибудь сделает, чтоб убедить достойных патрициев в своей безмерной любви. Спектакль сработает, не сомневайся. А пока, будь любезна, изображай счастливую новобрачную. И если твоя игра будет достоверна, клянусь, я сам вложу твою холодную лапку в руку синьора да Риальто.
— Почему я должна тебе верить?
— Я поклялся.
— А если ты передумаешь, если завтра или через неделю твое мужское естество попытается со мной возлечь?
Чезаре расхохотался:
— Милейшая синьорина Саламандер-Арденте, к услугам моего мужского естества сотни синьор и синьорин благословенной Аквадораты, и ни одна из них не извергала на меня потоки рвоты… — Он запнулся, будто припомнив подробности. — Не важно! В общем, Филомена, даже если, к моему ужасу, в игру вступит твое женское естество, в существовании которого я пока не уверен, тебе придется очень постараться, чтоб тишайший Муэрто одарил тебя своим вниманием.
Дож запахнул халат и распахнул двери спальни.
— Донна да Риальто, — кивнул он Мауре, — вашей госпоже надо принять ванну. Донна Маламоко, проводите меня.
Карла бросила на меня вопросительный взгляд, я пожала плечами. Щеки горели от стыда и обиды.
— Встретимся у гондолы, Таккола! — Подруга ринулась ко мне, за ней, пропустив в дверях дожа с синьориной Маламоко, вошло пятеро горничных, нагруженных одеждой.
— Заприте дверь. — Командирша принялась за дело. — Лу и Чечилия, в ванную, готовьте воду. Констанс, займись платьем, Ангела, постельное белье в стирку, Инес, помоги мне поднять донну догарессу.
— Или простыню прикажешь сжечь? — шепнула Маура, придерживая меня за плечи.
— Кровь куриная, — одними губами ответила я.
— А девушки настоящие. — Панеттоне украдкой зевнула. — Я подбирала их всю ночь.
— Прошлые уволены? — На ватных ногах я шла к ванной, и девушки придерживали меня за локти.
— Да. — Маура помогла мне опуститься в воду и подложила под затылок свернутую валиком ткань. — Страшно представить, какое змеиное гнездо свилось в личных покоях его серенити при попустительстве управляющего. Уволены все. За небрежение обязанностями, за наглость и своеволие. А две из них, некие Джина и Клаудия, взяты под стражу по обвинению в воровстве. Эти… путтана, вообрази, стащили некие кольца из шкатулки его безмятежности и похвалялись близостью с хозяином, поднимая свой статус среди товарок.
— Это Чезаре так сказал?
— Еще не хватало его серенити разбираться со слугами! Запомни, Филомена, дож не должен вникать в подобные мелочи.
— Тогда ты не можешь обвинять девиц в воровстве.
— А ты можешь обвинять супруга в том, что он гадит там, где спит?! — Маура почти орала, горничные вжали головы в плечи. — Джину и Клаудию уже допросили, Таккола лично проводила дознание. Их вина несомненна, и они понесут заслуженное наказание.
— Донна да Риальто, — одна из девушек держала на весу корзину с платьем и полынью, — что делать с этим?
— С чем? — Маура посмотрела на меня. — Что случилось, Филомена? Можешь не опасаться, твои слова не выйдут за пределы покоев, наши новые горничные преданы своей догарессе.
И я, краснея и запинаясь, рассказала ей об отравлении и о том, что Чезаре, по его словам, всю ночь возился с моей рвотой.
— Сегодня есть не будешь, — решила командирша, — зятек прав, твой желудок следует поберечь.
Я рассказала о консумационной комиссии. Маура смеялась до слез, даже горничные тихонько похихикивали, когда я живописала князя Мадичи с кровавой простыней и фразу супруга: «Отчего никто не предупредил, что старая развалина выглядит лучше меня?»
— До сегодняшнего утра я была уверена, что знаю о вампирах все. — Панеттоне добавила мне в воду какой-то пахучей мази из флакона. — Но чудовищный князь неплохо управляется с гондолой, не боится проточной воды, и даже рассветное солнце не спалило его к дьяволу, как я ожидала. Мы видели его из окна дворца, пока стояли в коридоре под дверью.
— Мне показалось, — вполголоса проговорила Инес, наносящая на мои волосы ароматную пасту, — что солнце не доставило его сиятельству удовольствия. Он закрыл лицо плотной маской и прикрыл руки перчатками.
— И каюта его гондолы, — сказала другая девушка, кажется, Лу, — походила на гроб.
— Внимание к деталям, — похвасталась Маура, — острый и быстрый ум. Знаешь, как я их нашла? Опросила всех дворцовых горничных и выбрала имена тех, кого всячески пытались очернить в моих глазах. Эти пятеро не дружили со змеевником, не вступали в альянсы, не сплетничали и не наушничали.
