Мы здесь касаемся только жизни будущего митрополита Филарета в Москве, чтобы передать ту атмосферу, среди которой слагалась его духовная жизнь, а также его школьного товарища Иннокентия, будущего епископа Пензенского. Они оба в петербургский период их жизни были не только коллегами по педагогической деятельности, но были соединены единомыслием и дружбою. Отец Иннокентий был назначен настоятелем Сергиевой пустыни, преподавателем в Академии, а также духовным цензором.
Александровская эпоха была прообразом нынешнего экуменизма, когда было общим стремлением уравнять все религии, чтобы создать некую общую ложно-христианскую религию. В начале XIX века был издан следующий указ: «Всякое творение (книга), в котором, под предлогом защиты или оправдания одной из церквей христианских, порицается другая, яко нарушающая союз любви всех христиан единым духом во Христе связующей, подвергается запрещению»150. Следовательно, каралась защита Православия против еретиков. Некто Станевич осмелился нарушить это запрещение, выступив на защиту Православия151. Архимандрит Иннокентий, несмотря на совет митрополита Филарета, дал разрешение на выход в свет этой книги. Последовала высылка автора из столицы и опала цензора архимандрита Иннокентия. Он был выслан в Пензу епископом. Сломленное аскетическими подвигами, петербургским нездоровым климатом и душевными потрясениями слабое здоровье епископа Иннокентия не выдержало, и ранняя смерть унесла этого земного ангела152.
Еще ранее митрополит Филарет (тогда тоже архимандрит) говорил своему другу: «Мы, оба архимандрита, не можем изменить положение». Но архимандрит Иннокентий не признавал компромиссов. В первых годах XIX столетия оба друга — влиятельные столичные архимандриты, — как было сказано, спасли гонимых на Валааме старцев: отцов Феодора, Клеопу и Леонида. Им обоим, несомненно, было вполне ясно духовное значение гонимых.
Третье житие, проливающее свет на духовную сущность тогда еще весьма молодого ректора Духовной Академии о. Филарета, — это жизнеописание о. Макария (Глухарева), будущего знаменитого миссионера алтайского. В Академии он был под духовным влиянием своего ректора — человека волевого и блестящего лектора, которому он ежедневно исповедовал свои помыслы. Архимандрит Филарет, будучи чуждым господствовавшей в столице лжемистической литературы, запретил юноше Глухареву чтение духовно нездоровых книг и тем спас его от сетей сектантских обществ, царивших в столице. Он внушил своему ученику чтение «Добротолюбия».
Окончив курс наук, молодой Глухарев был послан в Екатеринослав наставником в семинарию. Здесь он встретился с епископом Иовом (Потемкиным), пострижеником молдавских старцев, и через него сблизился с о. Каллиником и о. Ливерием, монахами из Молдавии. Под их влиянием он принял постриг и вошел в круг последователей старца Паисия. Отец Макарий известен как великий алтайский миссионер. На Алтае он пробыл около 15 лет и был вынужден из-за болезни вернуться в европейскую Россию. Здесь он был назначен настоятелем Волховского монастыря Орловской губернии. Будучи благодатным и прозорливым старцем, он целыми днями принимал народ, обо всех молясь, бедным помогая, печальных утешая, больных исцеляя. Для этой цели он пользовался святой водой, освященным маслом, антидором. Преставился 19 мая 1847 г. со словами: «Свет Христов просвещает всех». «Осуществленное Евангелие», — говорил о нем архиепископ Смарагд. «Макарий был истинный слуга Христа Бога», — писал о нем после его смерти в 1847 г. митрополит Филарет153.
Важной проблемой того времени было печатание и распространение в народе слова Божия. В допетровской Руси духовное воспитание народных масс шло от скитов, пустынь, монастырей, густо покрывавших широкие просторы земли Русской. Но после того как все эти источники народного образования были пресечены, прошло более полутора веков. Простой народ оказался в крепостной зависимости, а столичные господа стали подражателями европейской культуры. Со стороны государственной власти не проявлялось и малейшей заботы о духовном просвещении народа154. Православие, хотя и было господствующей религией, однако терпело немало унижений. Такое положение видели иностранцы, готовые вмешаться в народное просвещение с коварной целью: «в нескрываемом намерении привести Греко-Российскую Церковь к своеобразной “реформе”: к безразличному объединению со всеми другими исповеданиями и сектами»155. Библейское общество было открыто в 1813 году. В следующем году была напечатана славянская Библия.
