В доме три ванных комнаты. Одна: соединенная с туалет-
ной комнатой, два унитаза, биде, в бачке одного из унитазов
живет два сомика мужского пола и бесполая улитка, смерть
похожа на улитку, медленная и неотвратимая; сидя на этом
унитазе, хорошо думается о смерти, когда твои глаза водят из
стороны в сторону по кремовым обоям, кринолиновым штор-
кам вокруг чугунной ванной, как же все бессмысленно, когда
ты сидишь на этом унитазе и шаришь по пустоте зрачками
своих странных глаз, как все бессмысленно, когда рак возника-
ет без причины. Вторая: примыкает к спальне, спальне в багро-
вых тонах с черными гардинками вокруг опочевального места
(Бенедикт на правой стороне, госпожа Грета на левой, два или
три коитуса в месяц + коитусы в праздничные дни, хотя дней
нет, и столь точная классификация времени абсурдна), этой
ванной с душевой кабиной пользуются редко, чаще всего для
того, чтобы вспомнить курьезный момент из прошлого: Иска-
риот моет ноги в источнике близ Назарета, кажется, Бенедикт
не старше и не младше Иуды, они одногодки или даже одно-
дневки, спелые в своем желании смерти. Душевая кабина на-
поминает династию белых раджей, воспетую Г. Витткоп, о тех
секундах-годах и минутах (абсурдных), когда Грета, звавшаяся
как-то иначе, возможно, была одной из последних белых жен-
щин в Индии, дорогущая подстилка для династии английских
250
Нежность к мертвым
раджей, в этом доме возможен любой вздор, любая фантазия.
Третья: появляется и исчезает, дом-ребус хранит в себе тайную
ванную, как раковую опухоль, красную ванну, опутанную сет-
кой вен, это логово для собаки четы Бенедикта, странного пса,
который уходит и приходит по собственной воле, никто не
может отыскать его, когда хочется покидать фрисби или просто
палочку, когда так нужен пес, его никогда нет, пса зовут Вар-
фоломей, и если в доме у него есть тайное логово, наверное,
оно находится как раз в этой потаенной комнате, в которой
ванна выглядит, как живой организм, женщина, разорванная
надвое родами, красная эмаль, там живет Варфоломей, спит в
этой ванне, страшный пес, однажды укусивший почтальона.
Тот позвонил около полудня, колокольчик на двери закричал,
когда одутловатая рука почтальона ухватила его язычок, поч-
тальон был малодушным типом с двумя разводами и тремя
любовницами на все свои сорок три земных года, малодушный
и дурнопахнущий, его рука потянула за колокольчик, это было
в тот год, когда дом жил под знаменем Дитрих, комнаты второ-
го этажа окрашены цветом сепии, огромная гостиная превра-
щена в кинотеатр 30-х с креслами в красной обивке, всю ночь
смотрели на Дитрих и спорили о Ремарке, мистер Бенедикт
(которого тогда звали не Бенедикт, какое-то очередное глупое
имя) сказал, что Ремарк был трусом, малодушной плотью или
даже конвертом с маркой глупости на белесом лбу, и поэтому к
двенадцати следующего дня все спали, кроме Варфоломея.
Итак, почтальон. Да, именно он, ему страшно от этого дома,
кажется, он никогда раньше не видел этого дома, хотя так час-
то ему приходилось пересекать Сен-Жермен насквозь, и только
когда ему велели отнести письмо Сюда, он увидел старинный
особняк с барочными колоннами и статуей Ваала во дворе, и
что Ваал исторгает изо рта воду в полость бассейна, и в голове
почтальона были смутные ощущения, что этого дома никогда
не существовало здесь раньше, и что-то в этом совсем не то, он
даже понюхал письмо, и письмо тоже показалось ему стран-
ным, хоть оно и было совсем обычным, ему показалось, что
какая-то неладица произошла в это утро, ощущение соскальзы-
вания (иначе и не скажешь) закружило его голову, это было
самым сильным чувством за всю его жизнь, ему даже хотелось,
чтобы это ощущение потусторонности продолжалось, какой-то
251
Илья Данишевский
чертоворот, это была длительная и спелая боль в Париже, и
вот дверь открылась.
Портреты Варфоломея вызывали трепет неподготовленной
публики. Есть какое-то психологическое состояние в этом
взгляде, когда кто-то разглядывает такие работы. Джефф Не-
венмейер28 постарался на славу. Картина, в которой живет
патология или портрет патологии. Эти картины висят в подва-
ле, своеобразный триптих: большой фаллос Варфоломея изо-
бражен во всех анатомических деталях, ровно четыре вены,
которые кружат друг вокруг друга, сливаются и отталкиваются
на белой поверхности этого члена, эрегированная патология
оголена, ярко-бурая голова упирается в левый край рамы, неес-
тественно-широкое отверстие с набухшей каплей урины; Вар-
фоломей в черном пиджаке гробовщика, его лапа ротвейлера
держит лопату гробовщика, розовый язык свешивается с на-
бухшей каплей слюны; Варфоломей обнажен, тонкое анрексич-
ное тело, каждый позвонок, каждая ребрина, лицо испорото
