– Он вернулся из армии совсем другим. Думал, что мы
поженимся, все такое. Очень вовремя наступил этот Бал, когда
все пьют и праздную весну… я давно поняла, какой он пустой…
но нравился маме. Мы играли с ним до утра. Чтобы завлечь
269
Илья Данишевский
его, я проигрывала и проигрывала специально, и раздевалась, и
раздевалась. Я совсем оголилась, его глаза так горели, он был
на крючке… влажная-влажная ночь, – лес окутывал туман.
Может, только сейчас Нико перестала быть колоколом и дви-
нулась куда-то дальше. Может и так, да — а если и нет, в ми-
нуту разговора она поедала странное чувство внутри себя, чув-
ство трепета и восторга… а Бекки продолжала. — Я выиграла!
Ее улыбка освещала лес на мили вокруг. Она развернула
пакет, чтобы показать Нико его содержимое. Фулхауз!
– Пришло время закапывать темные секреты, как все наши
женщины закапывают их на Красной Яме.
…такого, конечно, не может существовать. Но оно сущест-
вовало, и красиво одетая Бекки делала это место еще более
невозможным. Содержимое пакета полетело вниз Красной
Ямы, но уже и нельзя было даже сказать, что это — Яма, ведь
она до краев была наполнена тем самым, о чем не принято
говорить, и о чем все женские тайны — гора мертвецов, вол-
шебная гора наоборот, тотенберг! Там – мужчины, что невер-
ны; мужчины, что громко храпят; мужчины, что опостылели;
мужчины, которые любят вжик-вжик с мужчинами — все они
свалены здесь, и их гниение подарило женщинам счастье.
– Он бы никогда не обеспечил меня.
Убийство или Маноло Бланики?
Глаза были еще свежими. Он — после усекновения головы
– упал ими к небу, а волосы запутались в волосах других сва-
ленных кучей. Теперь — посмертно — все мужчины делают
вжик-вжик с мужчинами, это называется Красная Яма. Старая
молва говорит, что на Балу Первоапрельского Дурака играют в
Кровавые Кости. С начала времен эта игра проедает дыры в
сознании смертных. И здесь, в этой деревне, к этому дню при-
урочен
другой
день — Первоапрельский
Развод по-
Американски, когда феминистично настроенное население ре-
жет и пилит этих ненасытных скотов, их обожаемые хуи и
слюнявые глотки.
…а потом вся эта мужская мерзость летит в Красную Яму.
– Бекки-Бекки, а ты бы хотела уплыть с Томом на озеро?
— спросила Нико. Она была везде, ее длинные пальцы шурша-
ли под юбкой красивой девушки, обшаривали ее ноги в поис-
ках хотя бы одного волоска, который испортил бы всю карти-
ну.
270
Нежность к мертвым
– Что?
Если бы она сказала «да», если бы она сказала «нет», все
бы изменилось. Все бы закончилось для этих женщин совсем
иначе. Но теперь, когда она задала свой глупый вопрос, Нико
возмущенно выгнула спину, а затем распрямилась. Выяснилось,
что она почти на голову выше подруги, и в плечах шире ее, как
типичный мужчина шире типичной женщины.
Нико увидела полное отсутствие интеллекта в глазах Бек-
ки. Может, она была хороша внешне и в ударе ножом, но ее
глаза оказались пусты.
– Когда я болел, мама читала мне книги. А тебе, наверное,
нет. А еще, Бекки, эти уколы, болезненные уколы… они всегда
вкалывали мне их перед сном, как любому аутику. Они подав-
ляют мужское начало, мешают больному изнасиловать собст-
венную мать, прекращают спермовыделение… они всегда коло-
ли их мне, их вообще колют каждому больному. Как ты дума-
ешь, может это они разрушают наш гормональный фон, и это
долгое воздержание даже от нежной мастурбации заставляет
застыть между двумя континентами…?
– Какими еще континентами?
Да, никакого интеллекта.
– Континентом мужчин и континентом женщин.
– Кто ты вообще такая?
– Старый моряк. Приплывший с земли, где мужчины и
женщины спаяны вместе. И да, мне так давно не делали этих
уколов…
Нико с силой схватил Бекки, и припал к ее рту в желании
заползти в ее тело. Они были такими похожими — убийцами,
шлюхами и сутенерами — только вот Нико не хватало именно
такого тела. Сильного, способного вынести гнойные мысли и
переполненное червями нутро.
Такое тело, наконец, нашлось. Длинные ногти Нико за-
ползли под трусики Бекки, забрались внутрь. А та уже про-
мокла от вожделения. Да, именно такого тела не хватало Бого-
матери Цветов — тела, что начинает течь, стоя на краю Красной
Ямы, от запаха мертвых мужчин.
Язык Бекки цеплялся за язык Нико, пусть руки первой и
упирались в плечи второй, чтобы ее оттолкнуть, язык продол-
жал получать удовольствие.
271
Илья Данишевский
Вместе они покатились, не размыкая тел, в Красную Яму, и
что-то хлюпнуло под ними, что-то сломалось, и продолжало
хлюпать, ломаться, пока Нико шарила в своем рубище в поис-
ках немытого годами отростка. Наверняка, у него был убиваю-
щий вкус, но Бекки не удалось испробовать этого, потому как
Нико сразу же заползла внутрь. Как паук он двигался внутри
широкого пространства распутной Бекки, и плел там свои се-
ти…
Когда поцелуй закончился, начались привычные движения,
