подобное; но в его голосе слышалась обида, в его желудке —
обед, и тот хотел выйти наружу. «Господин мой!» – повторил
18 Страна вялых багетов — некое подобие Вальгаллы для прости-
туток. Великая страна радости, где мужчины утратили эрекцию, а
вслед за ней — похоть и лидерские качества. Мифическое far-far away,
где женщина перестает быть вещью.
141
Илья Данишевский
он и сел рядом с трупом. Яну стало понятно, что на этот раз он
зачем-то зовет сюда Бога, и ему хотелось сказать этому мужчи-
не в синем жакете, что Бог не смотрит на улицу Ваезжердек с
тех самых пор, как убили маяк. Ему даже хотелось узнать, не
знает ли он, не узнавал ли случайно у Бога, зачем и почему
убили маяк, но промолчал. «Господин!» – мальчик нагнулся
над телом так близко, что можно было подумать, будто он
начал молиться холодному мертвенному блеску слегка лосня-
щейся коже; и тогда, когда он лбом почти уперся в окровав-
ленную промежность мертвеца, второй, который заикался, от-
тащил его за плечи и сам засвидетельствовал убийство. Ян
сказал, что убитая — его сестра. Это подтвердилось женскими
платьями, грубо сваленными в углу. «Она была проституткой?»
«Нет, она была больна» – соврал Ян; «…с самого рождения она
была больная (и это не являлось ложью), слабый рассудок
заставлял ее сидеть у окна целыми днями». Потом Гамсун
сказал, что просит милостыню на перекрестке от Ваезжердека к
Аушверу19; что один раз как-то толстяк засунул ему монету
под заячью губу, и что Ян никак не способен забыть такого
позора. А еще он соврал, что не видел СДЕЛАВШЕГО это;
потому что ни одно живое не поверит в увиденное. Только
живущее под глазом мертвого маяка способно верить, и поэто-
му Ян поведал о ночном госте только Селине.
«Принц Вялого Багета!»
Яна не интересовало, какое зло пришло в Ваезжердек; он
лишь знал, что это зло. Оно не могло не явиться, ведь весь
этот квартал так жаждет гибели; когда маяк погас. Оно пришло
на зов этой улицы, чтобы медленно умертвить ее. Когда-
нибудь, когда последняя проститутка умрет, женский крик
больше не будет звать стражу, и Ваезжердек станет таким же,
как комната Акибота — заполненным куклами. А потом смрад
позовет сюда людей, но зло уже скроется среди мякоти тел и
вывалившихся сквозь лопнувшее брюхо останков. Оно раство-
19 Один из жилых кварталов Комбре, ставший печально извест-
ным благодаря Черной Аннет. Шлюхи Ваезжердека находили в услу-
гах Аннет облегчение от нежелательной беременности и/или новоро-
жденного потомства. Богачки из верхних кварталов в поисках омоло-
жения покупали у Черной Аннет «красное варево» из эмбрионов,
надеясь отыскать утраченное время.
142
Нежность к мертвым
рится, и никто не узнает, как его зовут; пусть даже — Принц
Вялого Багета.
…он хотел уже лечь спать, но снова увидел блеск. И на-
гнувшись, нашел в сердце комнаты бронзовый ключ. Тот был
тонкой ручной работы, с раздувшейся головой, на которой кто-
то выбил глаза и пунктир губ; этот ключ находился ровно там,
где из сердца вылилась наружу кровь. И только это заставило
Яна вновь произнести странное имя убийцы, названное Сели-
ной.
Лежа на своем матрасе, Гамсун думал, а стоит ли верить
этому имени, которое и не имя вовсе, а какая-то городская
легенда. Стоит ли произносить его и потакать моряку, или
кому-то подобному, кто хотел обрядить свою вонючую плоть в
одежду этой легенды. Но снова ему вспомнилось зрелище и
лицо убийцы, которое… которое! ОНО БЫЛО ТАК ЯРКО
ВИДНО, ЧТО НЕ БЫЛО СОМНЕНИЙ — ЕГО ВЫСВЕТИЛ
ИЗ ПУСТОТЫ ЛУЧ МАЯКА! Когда Ян вошел в комнату, он
видел это лицо, и оно точно не принадлежало ни моряку, ни
даже человеку. Никто не наряжался легендой, сам Ваезжердек
этой густой ночью пришел призраком и сделал свое дело. Как
пес, верно и любя, за худым телом двигался луч маяка. И те-
перь стало ясно, что Он — возвращался, чтобы оставить ключ,
и именно поэтому Яну чудилось, что по его заячьей губе бегает
белый луч, что глаза реагируют на яркий свет маяка… в груди
что-то забилось; Гамсун сжался в углу комнаты, чтобы не
вспоминать, чтобы вновь не утонуть в своем ночном кошмаре.
Но не смог, и темная волна подхватила его, вынесла сквозь
западное окно, разбив его, и унося с собой по улице, заставило
протиснуться в узкий люк коллектора.
Яну виделось, что он плывет на спине. Так плывут мерт-
вые, из тел которых вышел воздух. Он подумал, почему Ваез-
жердек не утаскивает своих убитых именно так, если способен
повелевать костям сжаться и протиснуться в узкое перекрестье
канализационной решетки. А затем — зачем же? Зачем же са-
мой улице скрываться, не лучше ли показать свое господство
над теми, кто кашляет кровью, и теми, кто холеной поступью в
синих мундирах входит в его тенеты? Ян подумал (сильное
течение канализации ударило его о стену — тело ощутило боль
