бы из глубины колодца. Там, наверху, что-то двигалось в лучах
этого света, и оно звало к себе смертного по скользкой винто-
вой лестнице. Когда-то она была выстроена внутри круга не-
сущих стен, но сейчас, в этом небытие, произрастала из шлей-
фа Принца и была лишь шлейфом Принца, принявшим форму
ступеней винтовой лестницы.
Ян Гамсун откинул сморщенную светящуюся руку и начал
подъем. Ступени скрипели под его ногами и проминались.
Кости священников и солдат лопались, и оставались лишь их
сросшиеся друг с другом черные мышцы да глаза. Трескались и
кричали мертвые со всех сторон. Со ступеней вниз потекла из
шлейфа кровь, и быстро начала заполнять собой бездну. Ян
обернулся и увидел, что черно-красная жижа поднимает вверх
останки и остатки перезревших трупов; и тогда он ускорил
шаг. И чем быстрее он двигался, тем больше ломал костей и
рвал сухожилий — тем быстрее поднималась кровь, а там, на-
верху, полыхал серп луны, воткнутый в горло умершей шлюхи.
Этот серп ярко освещал сквозь разбитую крышу верхний
ярус умершего маяка. Бледный Принц сидел на разбитой лам-
пе, и полог его мантии воссоздавал тридцать лет назад разру-
шенные ступени. Как только Ян Гамсун взошел к луне, Принц
сбросил этот плащ, и тот накрыл собой выгребную яму, напол-
ненную кровью. И теперь пути назад не было.
Бьется множество мертвых изнутри бездны, пытаясь разо-
рвать шлейф.
Капает из Белинды последняя кровь.
На вершине маяка Ян смотрит в мутные глаза Принца го-
рода.
Явь идет трещинами.
Пробуждение
Никогда Ян Гамсун не видел маяк вблизи. Это кажется по-
хожим на страшное разочарование — раскуроченный корпус,
обвалившиеся ступени и погасшая лампа. Будто впустить в
158
Нежность к мертвым
себя человека и испытать глубокую боль от этого. Как разде-
вать в душном кабаке глазами красивую даму, а потом раздеть
ее в реальности и понять, будто воображение в разы красивее
правды.
Ян нашел лишь разбитые стекла иллюзий на вершине мая-
ка.
Ржавая корона лезвиями вниз входила в череп Принца и
теперь казалась лишь венцом на его пустой лысине. И только
на старом пальце его все еще находились признаки жизни. Ян
увидел старое обручальное кольцо.
– Она просила, – призрак поймал этот взгляд и тоже по-
глядел на кольцо, – чтобы я показал ей перед свадьбой, будто
являюсь мужчиной, и в знак этого посетил Ваезжердек. Но она
не дождалась.
– Она ждет?
– Призрачно и костно.
– Но разве ты существуешь?
– А разве существуешь ты?
– Не думаю.
– А я думаю, что вполне возможно.
– Что ты? — тихо спросил Ян Гамсун.
– А что ты хочешь увидеть?
– Не знаю. Ты исполняешь желания города?
– Нет. Они слишком много чего хотят. Но ничего не хотят
на самом деле. Они те, кто посылают своих возлюбленных в
могилу, чтобы проверить свои чувства. Я не могу исполнить их
желания, лишь забрать их жизни. А чего хочешь ты, Ян Гам-
сун?
– Я не знаю.
– Но ты должен решить.
– Тогда…
Призрак внимательно изучал лицо человека. А Ян с ужа-
сом заметил, что у призрака едва изуродован череп, будто ему
ударили по зубам твердым предметом, и на черепе осталась
вмятина. Или это было врожденное уродство, такое же, как у
самого Яна, как у бронзового ключа с большой головой. И это
было вероятнее всего.
– Я хочу… – начал он.
– Славы?
– Нет. Я хочу…
159
Илья Данишевский
– Власти?
– Нет. Я хочу…
– Чего же?
– Чтобы маяк снова работал. Когда я открыл глаза, я ви-
дел, как он светит и кружится.
– Чтобы маяк работал?
– Чтобы этот старый проклятый маяк вновь начал рабо-
тать, да! — выкрикнул Ян, и рванул вперед, чтобы заставить
дух Ваезжердека выполнить свое обещание. И призрак тоже
метнулся ему навстречу, будто это вовсе был и не призрак, а
отражение, и Ян Гамсун ощутил нечто подобное, как если бы
он ударился лбом о зеркало. В глазах потемнело, и острый
осколок воткнулся в ладонь.
Все померкло.
Коснувшись руки, он ощутил, что большая кость ушла ему
глубоко под кожу, и сейчас из руки течет кровь. Осознав это,
Ян понял, что вовсе не спит, но находиться в полной темноте.
Такую темноту трудно осознать или представить. Лишь слегка
впереди мерещился ореол стены, и тот поблескивал в этой
темноте.
Старый Акибот так и не смог смириться с тем, что его
Алиса беременна.
И поэтому Ян ощутил под собой ее мертвое тело и мертвое
тело ее возлюбленного, которых старик замуровал внутри своей
комнаты. С тех пор ему слышались их стоны и просьбы о по-
мощи. А затем он будто бы забыл (и взаправду забыл), что
натворил. Как когда-то таким же образом забыл про убийство
жены. От нее осталась лишь одежда и маленький сын. Она
хотела уехать. Акибот же не мог этого позволить.
Все повторилось.
И сейчас второй раз за жизнь Ян Гамсун оказался в этой
темноте. Он понял, что его мать на поздних сроках хотела по-
кинуть Ваезжердек, но у нее ничего не получилось. Родившись
здесь, он хватался за ее мертвое тело. А потом Акибот вынул
