ны после смерти жены. Карминовые гимны помогают мужчи-
нам избежать ложной страсти. Каждое воскресенье белый шта-
кетник церкви, каждое лето — этот загородный дом и кармино-
вые гимны. Мужчинам, которые потеряли своих жен, нужны
карминовые гимны. Вдовцам, которые блюдут верность, они
просто необходимы. Те, кто уничтожают свою душу искусством
– целевая аудитория песнопений. Те, кто познал любовь, дол-
жен потушить свою жизнь.
Джотто лишь подозревает о карминовых гимнах, ведь что-
то таинственное манит его в лес. Мышцы четырех его лап на-
пряжены, готовые рвануть в сторону многоножьего храма, но
каждый раз что-то останавливает их, как обычно и бывает,
стоит хоть на секунду задуматься о траектории. Он чувствует
всей силой своей интуиции, что этот лес не такой, как другие
леса, хотя бы потому, что Джотто никогда не видел других
лесов, в этом лесу поют карминовые гимны. Настолько слож-
ные, что сердце пса может остановиться. Карминовые гимны
могут остановить любовь Джотто к своему хозяину. Кармино-
вые гимны могут разрушить все. Там, в лесу, есть странное
место, которое поет. Так поет память нашей крови, но память
кровь Джотто предупреждает его об опасности. Там, в лесу,
что-то поет свою вечную песню. Там, в лесу. Джотто не любит
этот лес, но хочет в него, стремление к ясности наполняет мус-
кулы светом; там, в лесу, есть что-то, что может подарить
Джотто мученическую и героическую смерть, карминовые гим-
ны звучат, чтобы воодушевлять художников, но Джотто не
знает, готов ли он принять мученичество, он не знает прелести
героической смерти; Джотто вообще не знает о смерти, но
предчувствует ее так же сильно, как странное место в этом
лесу. А этот лес — он стал источником древесины, из которой
сделан дом, все остальные дома этого мира, и древесина, впи-
тавшая в себя карминовые гимны, вынуждает хозяев оголяться
и сращиваться в красное страшное месиво. Там, в городской
173
Илья Данишевский
квартире, где жизнь Джотто подчинена квадратам, прямоуголь-
никам, где все — равно удалено от Джотто, и улицы симмет-
ричны друг другу, хозяева редко становятся страшными…
власть красного гимна ослабевает, но каждое лето вновь на-
полняет собой хозяйку.
Впервые он услышал их в свое первое лето. Они звучали
из тысячелапого тела, вырывалось сквозь хитин, аккомпаниро-
вали мандибулами. Эти гимны прятались от солнца под кам-
нями, и впервые Джотто перевернул камень и увидел тысяче-
лапую краснотелку из-за желания освободить алую песню из-
под гнета тяжелого камня. Тогда он считал, что песни хорошие,
но сейчас Джотто считает иначе. Оглядываясь в семь лет на
семь лет своей жизни, Джотто понимает, что все эти семь лет
не понимал ничего. Но каждый год был соединен с другими
этими отрезками времени под названием лето, этим загород-
ным домом, а отрезок времени под названием лето был напол-
нен карминовыми гимнами, и получалось, что вся жизнь Джот-
то какими-то таинственным способом была переплетена с эти-
ми странными песнопениями.
Хороша и размерена жизнь эсквайра, хороша и размерена
жизнь его жены. Они позволяют друг другу молчание, позво-
ляют ничего не делать, и коротать вечность в медлительных
увлечениях. Он рассказывает ей про крикет, а она толстеет. В
городе им любо наблюдать за прохожими, за одеждой, за пест-
рыми шляпками дам во время скачек, история кинематографа
движется перед ними и куда-то спешит, трудовая биржа клоко-
чет, и утренние газеты о чем-то рассказывают, и многочислен-
ные приятели рассказывают что-то такое незначительное, как
утренние газеты. Жизнь их лежит за пределом скандалов, ни-
когда не случалось с ними ничего такого, чему стыдно случать-
ся. Бездетность наградила их второй молодостью, скукой и
оставила квартиру свободной от криков и лишних денежных
трат. Иногда ему требуется слушать карминовые гимны, чтобы
все улеглось, ведь эсквайр не любит сердечных движений. Ско-
ро наступит вновь это время, и он отправится в лес, куда впер-
вые отправился со своим отцом, и вместе они слушали карми-
новые гимны. По дороге отец впервые рассказал о сексе. О
целомудренности и бережности мужа, о стыдливости жены, о
том, как нужно двигаться равномерно, отодвигая сухую листву,
как не наступить в лужу, как не промочить ног, как до конца
174
Нежность к мертвым
своих дней выстроить существо таким образом, чтобы к концу
жизни оно представляло собой безграничную приличность.
Они шли по дорогам, которых нет, и отец говорил, а эсквайр
смущался; они отодвигали сухую листву, ветки, и шли, куда не
нужно ходить эсквайру и его отцу, но все же — жизнь принуж-
дает выплачивать жертвы и налоги. Нет меньшего зла, чем
порядочному мужчине идти по несуществующей дороге слу-
шать карминовые гимны; другие фантазии, хотя и хотелось бы,
