И всё чаще и чаще он видел себя в мечтах – как раньше это делала его мать, до того, как разочаровалась в сыне – успешным, независимым мужчиной, имеющим состояние, влияние и вызывающим почтение и страх. Он начал искать в себе эти качества, способные внушить другим уважение, как бы наблюдая за собой со стороны, чтобы он ни делал, но ничего, кроме своей смехотворности, шутовства и слабоволия, выражаемого в том, что он легко попадал под чужое влияние, заставляющее его отказываться от своих собственных убеждений и взглядов, не видел. Он знал, что слаб душой, разумом и телом, но в этом знании и было его преимущество, например, перед тем же Яном.
Ян был сильный, но не знал об этом. Не только был сильным во внешнем проявлении, что он недавно доказал Максу, а именно внутренними своими качествами. В Яне была харизма, которая заставляла других людей уважать и любить его, подчинятся его мнению и стремлениям. Он был лидер, указывающий направление, но даже не понимающий этого. Зато наверняка понимала это его подружка, следующая за ним по пятам. Но, несмотря на все свои высокие качества, возвышающие Яна над остальными (в первую очередь над Максом, мелочным и ничтожным), он был неуверенным в себе, застенчивым и робким; за это Макс и ухватился, чтобы перенаправить чужую силу и влияние в свою пользу.
Сейчас, сидя в одной компании, Макс из-под полуопущенных тяжелых век незаметно наблюдал за Яном, даже не догадывающимся, что является чьим–то предметом столь глубоких размышлений. Он неизменно смущался, как кто-то обращался к нему, особенно если это была девушка. Краснея, Ян в таком случае начинал нести всякую чушь, что приводило в замешательство ту, которая решила сама первой начать разговор. Макс только посмеивался, и с одолжением выручал Яна, демонстративно показывая своё великодушие. Ян чувствуя себя обязанным этому незнакомому парню, был вынужден признать, что Макс чего-то стоит, хотя до этого от всего сердца презирал его. К тому же оба чувствовали, что сейчас играют в одной команде, вынужденной противостоять их родителям, поэтому должны действовать за одно, поддерживая и помогая друг другу, насколько бы разными они не были. Между ними наступило временное перемирие, тайм аут, во время которого они оба воспользуются предоставленными друг другу привилегиями.
Ян уже пользовался, до сих пор не веря, что сидит в компании молодых людей, среди которых есть и симпатичные девушки. Они шутят, беззаботно смеются и говорят всякую ерунду, и это не отвращает Яна, всегда с пренебрежением относившегося к такому времяпрепровождению, наоборот, он чувствовал сумасшедшую лёгкость, опьянение от того внимания, которого до этого был лишен. Всё его общение всегда ограничивалось разговорами с Лерой, умной, всезнающей, слишком серьёзной, слишком предвзятой и строгой, а теперь Ян окунулся в свободу безграничных возможностей, и от этого у него кружилась голова. Стеснение, которое Ян испытывал поначалу давно прошло, изгнанное легким флиртом и спиртным, хоть и не приятным на вкус, но приносящим эйфорию, переходящее в блаженство, когда Ян касался своей соседки. Он уже не помнил, как её зовут (а знал ли?), с наслаждением вдыхая запах её волос. Она позволила себя обнять за талию, что-то шепча ему на ухо. Макс тоже склонился над своей девушкой, и Ян понимал, что они заодно, чувствую мимолетную вину за то, что ударил парня. Улавливая исходившую от Макса уверенность, Ян беспрекословно доверился ему, не сомневаясь, что Макс устроит этот вечер как нельзя лучше. Возможно это и были те перемены, которые жаждал Ян? Туманные, неясные, которые он боялся озвучить в слова, потому, что они были так чужды его жизни, привычкам и взглядам? Сейчас Ян наслаждался ими, еще не скоро придя к осознанию, что обратный путь к его прошлой жизни, к привязанностям (точнее, привязанности) для него будет невозможен. Он словно перерезал оградительную ленту, плавно спланировавшую вниз к его ногам.
В этот вечер Ян не вспоминал ни о Лере, ни об отце, о каких-то своих прежних сомнениях, переживаниях, полностью растворившись в полумраке кафе и в глазах сидящей напротив девушки, каждый раз при смехе запрокидывавшей свою голову, тем самым открывая хрупкую белую шею. Ян обуревало желание прикоснуться к ней губами, чтобы попробовать на вкус. Он видел только сегодняшнюю ночь и то, что в ней скрыто, не замечая пытливого, насмешливого взгляда своего искусителя, с мефистофельской улыбкой на изогнутых губах, давно прогнившего и испускающего смрад разврата и пошлости, который никто, кроме него самого, не ощущал.
«Я схожу с ума» – твердила себе Лера. А как сходят с ума? Откуда она знает, что сходит с ума. Ей так тяжело, что невольно она представляет себе избавление. Нет, она не готова избавиться от жизни, просто представила, как она идет по железнодорожному мосту навстречу своей смерти, видя, как на неё несётся семидесяти тонное чудовище с горящими во тьме глазами. А потом тишина, покой, который так нужен ей.
