— Тогда вас убьют. А мы просто уйдём, ведь мы не будем принимать участия в испытаниях и поддерживать вас. Я буду искать ещё одну удобную возможность, чтобы одолеть Саймолидада. Как видишь, иного пути нет.
— Поучается, всё зависит только от нас?
— Да.
— Что ж, значит буду готовиться, — заявил я.
— Влад, погоди, — вмешался Оозорван, — драться нужно мне. У меня больше опыта, я лучше владею мечом.
— Но как же я отступлюсь от Лейни, дружище? Для меня это принципиально, ведь она моя жена, я должен за неё сражаться. К тому же, у меня больше знаний, которые можно применить, чтобы повергнуть противника.
— Влад, риск очень большой, — Оозорван даже привстал от волнения, — нельзя подвергать опасности твою жизнь. От тебя зависит всё, без тебя мы не сможем вернуться домой, помочь Междуречью можешь только ты.
— Пока мы и так не знаем, как вернуться. У нас есть время хорошенько поразмыслить над тем, что можно предпринять. На Земле говорят так: утро вечера мудренее. Давай завтра вернёмся к этому разговору.
Хотя усталость брала своё, но не сразу уснул после ужина. Да, в сражении я не столь силён, как Оозорван. Но, как потом смогу смотреть Лейни в глаза, если за неё будет драться другой, пусть даже самый верный, друг? Я стал размышлять. Будем надеяться, что испытания пройду. Здесь мы с Оозорваном в одинаковых условиях, что за испытания — неизвестно. Есть ли какие-то преимущества у меня перед паукаи? Нет, я же не стану сразу стрелять из пистолета или исподтишка, в ходе сражения, это подло. Если мы будем драться каждый своим оружием, то всё же это преимущество, меч эффективнее дубинки. Конечно, паукаи очень выносливы, в этом мне пришлось убедиться. Поэтому, не следует ввязываться в длительный бой. Нужно брать хитростью, придумать что-то, это будет мой козырь. Незаметно уснул.
Утром мы продолжили движение. По ходу поделился своими соображениями с Оозорваном.
— Я всё понимаю, у вас, на Земле, свои законы и понятия, — рассудил друг, — но преимуществ больше у меня. Даже если ты и победишь, можешь получить раны, а это тоже плохо.
— И всё же я не хочу отступать. А лучше всего — разберёмся на месте.
Через несколько часов густые джунгли сменились редколесьем и среди них выросло огромнейшее дерево. От удивления мы с Оозорваном остановились. Оно казалось огромным даже на таком расстоянии. Хотя бы примерно определить его высоту мне казалось затруднительным делом. Крона местного исполина терялась где-то в небе, в мночисленных низких жёлтых облаках.
— Вот оно, священное дерево, — благоговейным шёпотом произнёс вождь карри и вытянул руки к небу. Это же движение повторили остальные паукаи. По мере нашего продвижения дерево стало заслонять собой чуть ли не весь горизонт. В скором времени мы свернули влево и снова пошли в сторону джунглей. Как оказалось, вождь не ошибся. Впереди показалась стоянка паукаи: ряды небольших остроконечных хижин, сложенных из огромных листьев, дымок над кострами, передвигающиеся воины и дети. Нас заметили ещё издалека. Не удивительно, что к нашему приходу у границы стоянки столпилось чуть ли не всё племя. Племя Саймолидада отличалось от карри тем, что они носили набедренные повязки фиолетового цвета. Впереди всех стоял поукаи в повязке зелёного цвета, как у Астайана. Скорее всего, это был отличительный знак вождя. Астайан подошёл вплотную к сородичам и поднял руки к небу:
— Богатой добычи и хороших даров племени камайи от карри.
— Богатой добычи и хороших даров племени карри от камайи, — тем же жестом с хмурым и недовольным видом ответил вождь.
— Мы встретили в лесу чужеземцев и они просили отвести их к тебе, Саймолидад, — вождь карри указал в нашу сторону. — Мы не вмешиваемся в дела вашего племени, но чужеземцы сказали, что хотят заявить права на своих женщин.
В толпе загудели, все стали шушукаться и переглядываться. Вождь обернулся, поднял руку и поукаи притихли.
— Кто они такие, чтобы заявлять права? — свирепо рявкнул он.
— Я смею заявить об этом, — на мой выход толпа как бы подалась вперёд. — Я смею, потому что — там моя жена, там женщины из моего племени. И вы не имеете права присвоить их себе.
— Мне подарили этих женщин и больше ничего знать не хочу. Сегодня мы уже готовим им мужей, вы опоздали.
Толпа снова загудела.
— Видимо, ты забыл наши законы, Саймолидад, — вперёд вышел Астайан, — чужеземец имеет право в качестве доказательства пройти испытание. Я верно говорю, камайи?
Камайи одобрительно загудели, подняли над собой дубинки и копья. Саймолидад снова обернулся, что-топрорычал, чтобы успокоить воинов. С ненавистью бросив взгляд на Астайана, он рявкнул:
— Да будет так. Я выберу соперника этому чужеземцу.
Толпа оглушительно завыла, завизжала. Очевидно, для них это было любимое зрелище.
— Отступать некуда, — повернулся я к Оозорвану, — сражаться нужно мне. Все видели моё выступление. Вот только знать бы, где Лейни?
