Он взмахнул рукой и в тот же час все птицелюди ощетинились своими «ружьями». Выбора у нас не оставалось. Мы могли бы сразить несколько соперников, но остальные за это время успели бы выстрелить какими-нибудь отравленными стрелами или чем-то ещё в это роде. Наверное, лучше пойти с ними. Если бы они хотели нас убить — давно это сделали бы.
— Пойдём, дружище. Надеюсь, так будет лучше.
Оозорван обвёл коротким взглядом окружавших нас, летающих людей, вздохнул и нехотя убрал руку с меча. Он был готов вступить с ними в схватку, несмотря на явное превосходство противника. Говоривший с нами, представитель птицелюдей, произнёс лишь одну фразу:
— Идите туда.
Он указал немного вправо от хижин. Едва заметная тропинка повела дальше, вдоль моря. Несколько особей поднялись в воздух и медленно полетели в ту же сторону, что и мы, остальные вернулись в свой лагерь. Преодолев несколько песчаных холмов, мы вышли к новому зданию местных жителей. Это была уже не деревня с жалкими хижинами, сооружение больше напоминало храм. Сделанное из небольших монолитных каменных блоков, с колоннами у входа, плоской кровлей и ажурными арками на окнах, здание растянулось на добрую сотню метров по периметру. У входа дежурили два летающих человека с непроницаемыми лицами, а возле них, у колонны, стоял наш переговорщик.
— Входите.
Он пошёл впереди. Моё первоначальное предположение подтвердилось: похоже, что здание действительно являлось культовым сооружением. Сразу же за входом мы увидели изваяние летающего человека в полный рост из какого-то белого материала, который был изображён с трубкой в руках. За ним находилось несколько фигур, поменьше размером, в различных позах, а дополняло композицию неизвестное чудище в виде змеи с украшением на голове, готовящееся к нападению. Мы прошли несколько залов, где стояли изваяния местных жителей. Стены в здании местные умельцы расписали сценами из своей жизни, но на рассмотрение достопримечательностей времени у нас не было. Проводник вошёл в зал, где находился ещё один представитель птицелюдей. Сморщенное лицо, дряблая кожа, тусклое оперение — всё это свидетельствовало о его почтенном возрасте. В его глазах светилась непонятная печаль, а сам он выглядел расстроенным. Старейшина, расположившийся в уютном кресле, молча, указал нам на скамейку перед ним. Когда мы уселись, он обратился к нам:
— Я знаю, что вы осквернили наше священное место, потревожили покой нашего священного зверя кайдаса. Никому не позволено этого делать. Но мы, древний народ, лайфахи, не принимаем скоропалительных решений. Я, старейший из лайфахов, Асун, готов выслушать вас. И если вы не признаетесь, с какой целью проникли в священный лес, вас ждёт наказание.
— Я пытался объяснить вашим подданным, что мы здесь совершенно случайно, — спокойствие старейшины передалось и мне. — Дело в том, что тот человек, которого вы схватили — злой волшебник, похитивший мою жену. Когда мы с ним боролись, то случайно оказались в вашем мире. Верните его — и мы сразу же покинем ваш мир, вынудив Абангу вернуть нас туда, куда нужно. Мы приносим глубочайшие извинения за то, что оказались в вашем священном лесу. Повторяю, что мы ни в коей мере не хотели осквернить ваши места. Прошу простить нас.
— Охотно верю вам, — Асун внимательно посмотрел на нас, — но того, кого вы называете злым волшебником, придётся наказать или даже принести в жертву, если согласится Совет. Дело в том, что он проник в пещеру кайдаса, а это неслыханное святотатство. Ваших извинений достаточно и, как мне кажется, Великий Совет разрешит вам покинуть наш мир.
— Подождите. И что, ничего нельзя сделать? Ведь без него мы не вернёмся в наш мир. Понимаете? Я не смогу вернуть свою жену
— Сожалею, — вздохнул Асун, — но таковы наши законы. Единственное, что я могу сделать — рассказать об этом Великому Совету, который как раз сегодня уже собрался. Все члены Совета сейчас в нашем Священном Доме. Если Совет примет иное решение — так тому и быть. Дело в том, что вы попали к нам в тяжёлый день для нашего народа.
— И что же произошло у вас?
