Плодожорка поднялась с кресла и протянула длинную руку, которую Курвамазин схватил и облобызал, будто рука была медовая.
Почти десять человек ворвалось в кабинет Раисы Матвеевны. Трое из них заговорили по-французски.
– Мы уполномочены подать иск по поводу выборов 26 декабря, – сказал адвокат на чужом языке.
Раиса Матвеевна захлопала глазами, а потом кивнула головой в знак согласия.
– Заносите документы, – сказал адвокат.
Пять морских пехотинцев с широкими лентами на груди «Яндикович – наш президент» бросились вниз и внесли несколько ящиков с томами в сто и больше страниц, в которых все было запротоколировано, документировано. Грубые нарушения избирательного законодательства отражались как в зеркале.
Затем принесли еще десять ящиков видеокассет.
– Видеокассеты я не возьму, – заявила судья.
– Почему?
– Чтоб посмотреть все ваши кассеты, надо минимум полгода. Оставьте себе это в качестве архива. В судебной практике видеозаписи не используются. Любая кассета может быть сфабрикована. Кассета – это не доказательство. А вот ваши тома приму. Сколько их у вас там? Вы что – писателей нанимали? Это все русские писатели-новеллисты? Сколько у вас этих томов?
– Шестьсот двадцать пять! – сказал Шафрич.
Раиса Матвеевна схватилась за голову. Такого прецедента в ее судебной практике еще не было. Она с тоской смотрела на эти ящики, должно быть, тяжелые, поскольку их вносили по два моряка, и когда ставили на пол, он, как казалось Раисе Матвеевне, прогибался. «Господи! Сколько же страниц в каждом томе, – подумала она и заерзала в кресле. – Кто все это будет перечитывать?»
– Куда вы, Раиса Матвеевна?
– В одно место, – солгала она.
– А, пожалуйста, пожалуйста, нет вопросов, все мы люди, все мы человеки, – миролюбиво произнес Нестор, полагая, что судья отлучается ненадолго.
Но Раиса Матвеевна, скрывшись за дверью, ускорила шаг и, запыхавшись, влетела в кабинет Мудьведко.
– Казя Казимирович, – сказала она, прерывисто дыша, – там такое… там просто ужас. Даже вы, великий человек, такого в своей жизни не видели. Я в трансе, не знаю, что сказать, куда повернуться, как отбояриться от них. Казя Казимирович, дорогой, подскажите, выручите. Давайте посоветуемся.
Мудьведко сам перепугался. Ему казалось, что судья Плодожорка не может стоять на собственных ногах, а ее лицо то бледнеет, то краснеет, глядишь, грохнется она на пол и пена у нее изо рта пойдет. Поэтому он жал со всей силы кнопку под крышкой стола.
Несколько судей влетели в кабинет главного без стука в дверь.
– Садитесь, господа, – сказал Мудьведко. – Раиса Матвеевна, и вы садитесь, как же вы? Зачем было стоять, лишнюю энергию тратить? Так вот, господа, у Раисы Матвеевны ЧП. Расскажите о нем, Раиса Матвеевна.
Раиса Матвеевна дважды икнула, потом трижды чихнула, прокашлялась, не торопясь, убрала платок в карман судейской мантии и начала:
– Уважаемые коллеги! Случай беспрецедентный. В судебной практике еще не встречалось подобное происшествие. Я, сколько работаю, не встречалась с подобным прецедентом, клянусь вам. Эти Яндиковичи притащили шестьсот двадцать пять томов… макулатуры, в которой содержатся доказательства, что выборы президента 26 декабря сфальсифицированы и должны быть признаны недействительными. Кроме этого, они притащили на грузовике десять ящиков видеокассет. Да если взять все это и добросовестно изучить, понадобится около полугода. Как же наш лидер нации, которого мы еще третьего декабря назначили президентом, сможет так долго ждать? Ему уже присылают поздравления с победой на выборах. Как тут нам быть? Да еще иностранные адвокаты приперлись, на чужом языке командуют. Все это фиксируется ими, у них точно есть записывающие устройства. Ужас! Нам надо быть максимально осторожными.
– Вы правильно сказали: макулатура – вот что это такое. А коль макулатура, то ее надо выбросить, – внес предложение один из судей.
– Выгнать иностранцев в задницу! – заявил другой. – А на каком языке они говорят?
– Не поняла, – тут же пролепетала Раиса Матвеевна. – Видеокассеты я у них не приняла, я им сказала об этом, и, похоже, они согласились.
– Наверное, это русские шпионы, – вынес вердикт третий судья. – Это прямое вмешательство России в дела независимой Украины.
Тут все устремили взоры на главного судью Мудьведко, который в это время, будучи в сильном волнении, покусывал соломку во рту.
– Казя Казимирович, как?
– Казя Казимирович, что?
– Казя Казимирович, ваш вердикт.
Председатель Верховного суда всего один раз чихнул в ладошку и просто сказал:
– Позовите ко мне этих адвокатов.
Судья Бомбовоз бросился к двери и вскоре вернулся с двумя мужиками и одной дамой средних лет.
– Господа, ваши паспорта и доверенности от Яндиковича.
– А пасс, о'кей, – сказал адвокат Робер Викель д'Артуа.
Он извлек паспорт и вложенную в него доверенность на ведение дел. Остальные адвокаты сделали то же самое.
Председатель Верховного суда когда-то изучал французский язык не то в пятом, не то в шестом классе и по слогам читал.
