– Послушай, Андрей. Здесь сто тысяч долларов. Если хочешь, купи себе квартиру в Киеве, женись на киевлянке и живи, как живут новые украинцы. Только отправь всех по домам. Революция кончилась, какой смысл держать вас на морозе? Да и вам надоело, должно быть, находиться в антисанитарных условиях уже больше месяца. Вы свое сделали, спасибо вам. Отечество не забудет вас. Как только пройдет инаугурация, мы вам соорудим памятник прямо на площади Независимости. Уж если вы так хотите побыть на торжествах по поводу вступления в должность президента, приезжайте, я выпишу вам пропуск. Вы откуда, из Галичины? Узнаю галичан. Молодцы галичане, упрямый и гордый народ, всегда своего добьется. Итак, на чем мы остановились? Сто тысяч долларов, это деньги, подумай об этом, Андрей.
– Хорошо, – сказал, наконец, Андрей. – Но по пятерке остальным ребятам.
– У нас нет таких денег.
– Тогда по тысяче.
– По тысячи найдется, – согласился Роман Аполлинариевич и стал копаться в мешке. – Сколько вас там?
– Пятьдесят человек.
– Вот пятьдесят тысяч, и на этом давайте поставим точку.
Количество членов избирательного штаба кандидата в президенты Яндиковича пополнилось за счет людей, которые разделяли его идеи. Это были грамотные люди, но наличие таких черт, как честность, порядочность и соблюдение этических норм, не позволили им добиться победы своего кандидата на выборах. Если сторонники Вопиющенко швыряли деньгами, кормили и поили избирателей, грубо и демонстративно вмешивались в избирательный процесс, то представители Яндиковича только наблюдали и фиксировали эти нарушения.
В процессе третьего тура голосования ими было собрано свыше десяти тысяч нарушений. Акты этих нарушений вместились в шестьсот пятьдесят томов.
Известие о таком количестве томов испугало оранжевых. Ясно было одно. С таким количеством улик было бы глупо не обратиться в суд, в тот же самый Верховный суд, где совсем недавно процесс выиграли оранжевые.
Лидер нации не на шутку встревожился. А вдруг Россия выделит не двадцать три миллиона долларов, а все двести тридцать? Судьи ведь на такую сумму клюнут; не могут не клюнуть. Поди потом докажи, что давал взятку и что признание предыдущих выборов недействительными, сфальсифицированными были окончательными.
Вопиющенко созвал совет единомышленников, дабы решить, как вести себя дальше. Совет заседал двое суток подряд и только на третий день пришел к выводу, что в данной ситуации лучше ждать. И с инаугурацией пришлось отложить до окончания Рождественских праздников.
Лидер нации затосковал и по мере сил запил. Его не радовали поздравления некоторых лидеров других стран в связи с победой на выборах. Он все ждал поздравления из России, но Россия молчала, и это тревожило его больше всего. Значит, что-то за этим кроется.
Просветление наступило только после Рождества. Стало известно, что Верховный суд вообще отказался принять дело в производство от сторонников Яндиковича. Ни шестьсот томов, ни видеокассеты судья Плодожорка не приняла. Значит, суд по-прежнему никем не подмазан. Ему хватило двадцати трех миллионов долларов, полученных раньше. Экие порядочные ребята эти судьи. Если бы все такие. Взятку берут только один раз. А ведь как бывает? Дашь взятку, а другой придет – удвоит эту взятку и выиграет процесс.
Тут Курвамазин отнес еще восемь миллионов на пятнадцать человек. Тогда Раиса Плодожорка тихо сказала:
– Можете быть спокойны, все будет тип-топ. Похоже, нам придется принять дело к производству: они каких-то иностранных адвокатов собираются нанимать. Нам не нужен скандал в международном масштабе. Мы должны показать всей стране и всему миру, что у нас самый правдивый и самый демократичный суд, какой когда-либо существовал в Европе. Поэтому разбор будет такой же продолжительный, такой же тщательный, как и в прошлый раз, когда вы подавали жалобу на проведение прошлых выборов, когда победил якобы Яндикович.
– Все так, Раиса Матвеевна, только… нас поздравляют с победой многие наши друзья за рубежом. К тому же мы уже разослали приглашения на инаугурацию, без указания даты, правда. Поэтому надо было бы, чем раньше, тем лучше, как говорится. Народ ждет, можно сказать, человечество ждет.
– Все, что смогу, сделаю. Я бы у них ничего не приняла, но они, кто-то им посоветовал, наняли трех швейцарских адвокатов, по четыреста долларов каждому платят в час, представляете? Я бы тоже не прочь быть адвокатом. Это же более трех тысяч в день. Во дают! Я скажу Казе Казимировичу, чтобы он затягивал как можно дольше, скажем, до десяти вечера. Если они будут сидеть десять часов, то это составит четыре тысячи долларов на каждого, или двенадцать тысяч в день. Во дают!
– Я думаю, вы, да и все судьи, не обижены. Тридцать один миллион долларов… это… это…
– Да я не обижаюсь.
Тут секретарь пришла и доложила, что целый грузовик подъехал к зданию суда и несколько иномарок. Они что-то сгружают, а тележурналисты все фиксируют на телекамеры.
– Ого! Господин Курвамазин, спуститесь по потайной лестнице. Не надо, чтоб вас видели, хорошо?
