– Так я уже президент, – сказал муж.
– Еще нет, голубчик. Должен пройти второй тур выборов, а потом состояться инаугурация.
– Я приму присягу на Библии в парламенте после второго тура, независимо от результатов голосования, – заявил муж.
Особа в униформе американских ВВС незаметно подошла к будущему президенту и что-то шепнула ему на ухо на английском языке, а затем так же тихо, кошачьей походкой удалилась, ни на кого не глядя.
– Господа, – сказал Вопиющенко вставая, – к нам пришли великие люди, прошу встретить их достойно и быть максимально вежливыми не только с ними непосредственно, но и по отношению друг к другу. Это исторический момент не только в нашей жизни, но и в жизни всего государства. Благотворительная помощь на оранжевую революцию доставлена. Будем благодарны Богу и великой стране, расположенной за океаном, которая решила прийти нам на помощь. Пока посланцы поднимаются по ступеням нашего офиса, я предлагаю помолиться за Америку и ее президента. Во имя отца и сына…
Все повскакивали с мест и обратили свои взоры на живое изображение со сложенными ладошками, выпростанными пальцами у самого носа и стали повторять слова молитвы.
Входная дверь почему-то долго не открывалась, а потом резко отворилась и на пороге показалась Юлия Болтушенко.
– Ты никого не видела в коридоре? – спросил ее Пердушенко.
– Да какие-то два хорька сидят на мешках и курят сигары. Кто бы это мог быть?
– Они! – воскликнул Виктор Писоевич, прерывая молитву, и, ни на кого не глядя, бросился в коридор. Два хорька вскочили, кинулись на шею будущему президенту, целовались с ним по очереди, а потом один из них на ломаном русском языке произнес:
– Эта два мэшок полно доллар. Это на ваш победа на президент.
– На революшэн, – добавил другой хорек по имени Джордж.
– Тащите мешки в кабинет. Там у меня мои соратники по борьбе за счастье Украины, за правду, за независимость, за процветание и прогресс.
– Ти есть зять оф Америка?
– Да, да, конечно. Джордж Пеньбуш предложил мне в жены свою племянницу.
– Джордж Пеньбуш? Этот пьяница? Корошо, корошо. Ты тоже пьяница! Го-го-го! Это есть шутка. Русский шутка.
– Я не люблю русских, – сказал Вопиющенко.
– Ти не лубит рашэн? Пеньбуш тоже не лубит рашэн. Куда девать мешок?
– Отнесите в мой кабинет. Мои соратники все должны пересчитать.
Два сотрудника посольства США в Украине под гром аплодисментов втащили вначале один мешок, а затем и второй в кабинет, расплываясь в широкой американской улыбке. Оба они тут же сели на эти мешки.
– Ми тут принес деньга. Доллар, много доллар. Два миллиард доллар. А это, – он извлек из брюк довольно увесистый пакет, туго стянутый брючным ремнем, – это ти, Вопиющенко, оф пан Пробжезинский оф Америка. Передать жена Катрин. Ми сказать: гуд бай!
Американцы ушли, не закрыв за собой дверь.
– Дверь закрыть! – приказал Пердушенко. Он тут же извлек острый охотничий нож, разрезал мешки и высыпал пачки на пол.
– Давайте разделим это добро поровну! – предложила Юлия Болтушенко.
– Ты что, сдурела, коза? Ты и так уже обворовала Украину вместе с Лазаренко. Может, хватит, а? – сказал Пердушенко. – Эти деньги не для тебя и даже не для нас с тобой. Они предназначены для свершения бархатной оранжевой революции, которая приведет нас в НАТО и Евросоюз.
– И поставит Россию на колени, – добавил Вопиющенко.
Произнеся эти слова, он упал на горку долларов грудью, а носом старался понять, как они пахнут. Юлия Феликсовна тоже пристроилась сбоку и уткнулась носом в пачки.
– Новенькие, только что отпечатанные, – произнесла она в восторге. Бздюнченко упал на колени, раздумывая, где бы ему пристроиться. Поняв, что это бесполезно, он закричал:
– Вопиющенко – наш президент! Вопиющенко – наш президент.
Он произносил эти слова так громко, что будущему президенту пришлось затыкать уши сначала ладонями, а затем пальцами.
Первой поднялась Юлия, чтоб поддержать Бздюнченко, и заорала писклявым голосом так, что казалось, занавески зашевелились. Пердушенко тоже поднял голову и несколько раз крикнул: «Вопиющенко – наш президент». Депутат Пинзденик лежал рядом с Вопиющенко и кукарекал. Он делал это очень старательно до тех пор, пока и сам будущий президент не стал хлопать в ладоши. Пинзденик схватил за руку своего босса и попытался оттащить его, боясь, что тот задохнется. Поднялись и Юлия с Бздюнченко, и они вчетвером взялись за руки и начали отплясывать вокруг горки с долларами, на которых по-прежнему лежал Виктор Писоевич. Пляски продолжались не более десяти минут. Когда Вопиющенко встал, раскинув руки в стороны, кольцо танцующих разорвалось и раздались аплодисменты.
– Революция! Революция! Революция! Вопиющенко!
