– Ребята, – сказал Виктор Писоевич, – нам нужно срочно убрать эти мешки. Дело в том, что сейчас, буквально через десять минут, в этот зал придут депутаты нашей фракции. Это почти сто человек. Мы не можем им показать эти мешки. Начнется паника, возможны драки: не все такие сознательные люди, как мы. На этом собрании депутатов нашей фракции мы зачитаем послание Пробжезинского, его переведет моя супруга, вот она уже здесь. Катрин, милая, подойди. Эти деньги, что ты видишь здесь, прислал твой друг Збигнев Пробжезинский, самый великий человек Америки, он ненавидит русских так же, как и мы с тобой.
Катрин взяла папку, разрезала ее крохотным ножичком, поднесла к глазам и ахнула. Инструкция, написанная мелким шрифтом, была на польском языке. Доллары в это время завернули в скатерть и унесли в другое помещение. Это сделал Пердушенко – самый крепкий из банды Вопиющенко.
– Ласточка, что ты так расстроилась, что-то не так? – с тревогой в голосе спросил Вопиющенко.
– Как же не расстроиться? Инструкция написана на польском языке. Збигнев хитрая бестия: он думает, что этот документ может стать достоянием общественности, и тогда наши враги могут обвинить мою родину Америку во вмешательстве в дела другого государства, в данном случае в дела Украины, – пролепетала Катрин. – Я это не смогу перевести: я польский язык никогда не изучала.
– Кто из наших депутатов владеет польским языком? – спросил Вопиющенко у своих ближайших сотрудников.
– Все львовяне владеют польским, они по существу и есть поляки, если не они, то их предки, – ответил Пердушенко. – Эти псы уже под окнами. Иди, Саша, открой им дверь.
Александр Бздюнченко бросился к дверям, вышел в коридор, но оказалось, что входная дверь на замке.
– Кто закрывал входную дверь? – спросил он, врываясь в зал заседаний великих людей.
– В том моя вина, – признался президент, шаря по карманам. – А, вот он, ключ от входной двери. Открой, пусть толпа соратников ворвется в зал заседаний.
Как только открылась входная дверь, депутаты «Нашей Украины», давя друг друга, насели на проем двери. Три депутата – Курвамазин, Дьяволивский и Заварич-Дубарич – хотели войти одновременно.
– Да не давите так, сволочи, – вскрикнул Курвамазин, – я заявляю протест.
– Спокойно, господа, спокойно, – произнес Бздюнченко, оглядывая ленты у каждого на груди, на которых было написано слово «Так». У Курвамазина ленточка перевернулась, и слово читалось как «кат», что значит «палач». – Подожди здесь, – обратился он к Курвамазину.
Курвамазин обрадовался. Впервые такой великий человек, один из ближайшего окружения будущего президента, обратил на него внимание. Слава Богу, наконец его, великого оратора, Цицерона двадцать первого века, заметили и, возможно, оценят теперь по достоинству.
Как только все девяносто девять человек вошли в овальный зал и расселись в кресла, Бздюнченко взял Курвамазина за руку и потащил на сцену. Курвамазин тут же стал открывать свой портфель, дабы достать бумажки с речами, будучи уверен, что ему хотят предоставить слово. Но Бздюнченко, подняв руку вверх, как делали немецкие генералы, воскликнул:
– Господа депутаты! Посмотрите, что написано на груди у этого предателя! Прочитайте: вместо «так» у него написано «кат», то есть «палач». Депутат Курвамазин – предатель. Я предлагаю устроить ему суд Линча!
– Ура! – заревели депутаты. – Ату его! Он москаль, у него русская фамилия. Долой его!
Депутат Заварич-Дубарич и депутат Пинзденик бросились на сцену, чтоб схватить предателя-москаля и устроить ему тут же, к огромной радости ликующей толпы, суд Линча, но Курвамазин, не понимая, что происходит, на всякий случай встал на колени.
– Я предан, не губите, люди добрые. Никакой я не москаль, я их ненавижу, клянусь честью!
– Которой у тебя нет, – сказал Пинзденик.
– Я сменю фамилию. Я и паспорт переделаю. А что касается этой надписи, то я получил ленточку в нашем штабе, как и все остальные депутаты.
На выручку ему пришла Катрин, жена президента. Она подняла его с колен, взяла за подбородок и сказала:
– Господа депутаты, я заметила, что у многих из вас вместо слова «так» написано «кат». – В зале загудели. Все вдруг устремили глаза на свои ленточки оранжевого цвета. – Успокойтесь, господа: у вас на груди просто перевернуты ленточки и знаменитое слово «так» читается как «кат». Будьте просто внимательны. Ничего страшного в этом нет. Вы не «каты», вы не палачи, вы – революционеры, борцы за правду. Как видите, произошло досадное недоразумение. В этом есть и моя вина. Это я заказала в Америке куртки, обувь, палатки, сувениры, головные уборы, ленты, и на всем написано это волшебное слово «так». Я, признаться, не могла подумать, что это обычное слово может читаться нашими недругами справа налево и будет превращаться в понятие «палач». Это просто совпадение.
– А нельзя ли заказать новые палатки, новые ленты и все прочее? – спросил депутат Заварич-Дубарич, протирая очки.
