– Пусть Кикинах с Морозовым мусолят друг друга, они нам не нужны. Нам нужны голоса их единомышленников, тех, кто за них голосовал в первом туре. Пусть голосуют за нашу фракцию.
– Не за фракцию, а за лидера.
– Пусть за лидера, куда теперь денешься. А как ты думаешь, долго он протянет?
– Он будет жить вечно, – ответила Юлия.
Морозов облегченно вздохнул, когда Юлия вышла из-за стола. Он выпил с Кикинахом рюмку коньяка на брудершафт и принялся уплетать заграничную ветчину со всякими приправами. Они так пахли, что в носу щекотало. Школь-Ноль поднялся с рюмкой коньяка и начал произносить тост. Говорил он всегда путано и нудно. Расписывая выдающиеся качества лидера нации Вопиющенко, он, наконец, дошел до дивизии «Галичина».
– Мы можем показать, где раки зимуют, не только москалям, но и их приспешникам, поселившимся в самом благодатном крае, на востоке Украины. Откуда появились эти так называемые украинцы? Что это за украинцы, которые своего родного украинского языка не знают? Долой таких украинцев! Вот на западе, во Львове, вернее, в Лемберге – настоящие украинцы. Даже если в их жилах течет немного польской крови! Если разобраться, то это положительное явление. Поляки не любят москалей, и мы не любим москалей. И это нас объединяет. Писатели Галичины сказали свое слово относительно русского языка. Русский язык – это язык блатных, это язык мата и зэков. Я провозглашаю этот тост за Галичину, за дивизию, за галичанских писателей и за Юлию Болтушенко. Ура!
Выслушав этот тост, Морозов отлучился по малой нужде, а потом присел на диван в прихожей перед открытой форточкой и набрал полные легкие воздуха.
– Эх, как хорошо, – сказал он себе, – пойду на улицу, вспомню детство. Я всегда любил гулять на свежем воздухе. Будьте вы прокляты со своими Лембергами… Влип я, одним словом. Хотя… пятьдесят миллионов долларов на дороге не валяются. Я не продался, наоборот, я обманул вас, оранжевые чурки, продавшиеся Березовскому и Пробжезинскому. Это вы продались, а не я продался. Это вы иуды, но не я, Александр Морозов.
Петр Пирамидонович, облачившись в новый костюм и повязав галстук на бычьей шее, вышел во двор, сел в машину и дал команду водителю взять с налету Верховную Раду, где, должно быть, уже кипели страсти. Но на подъезде к зданию Верховной Рады раздался звонок по мобильному телефону. Он приложил крохотный аппарат к уху.
– Пердушенко слушает, – сказал он негромко.
– Говорит Борис Березовско-Гнильский из Лондона. Здорово, сука! Как дела? Скоро возьмете власть в свои руки? Я только что говорил с этим дебилом Вонющенко. Он и переадресовал меня к тебе. Я знаю, что ты не бедный человек, но все же мой долг внести хоть малую лепту в развитие вашей оранжевой революции. И я решил пожертвовать двадцать миллионов долларов. Я понимаю, что это капля в море, но на них вы недельку продержитесь на Майдане Независимости. И надо, чтоб было полмиллиона человек. Кормите их и поите вдоволь да еще транквилизаторы подмешивайте, поите водой с энергетическими добавками. Это дорого, но ничего не поделаешь. Главное, чтобы эта революция победила, а затем перекинулась в Россию, я в этом особенно заинтересован.
– Это жест доброй воли или двадцать… миллионов надо будет возвращать после прихода к власти? – спросил Пердушенко.
– Потом разберемся. Главное… главное, вы должны оторваться от России, которую я ненавижу всеми фибрами своей души. И всегда ненавидел. Всегда, даже тогда, когда грабил ее. Ну, да ладно. Это все потом, потом. А пока мне нужен счет, банк, куда бы я мог перевести деньги. Ты называй, у меня тут устройство все записывает, слово в слово. Инкогнито гарантирую. Даже английская разведка не имеет доступа к моему записывающему устройству. Говори, не стесняйся. Если этих денег не хватит, я пришлю еще. Но я знаю, что шестьсот пять миллионов выделяют США. Мало – еще выделим. Этот скупердяй Сорос пусть раскошеливается, Збигнев… да мало ли щедрых людей?
– Подожди, останови машину, – приказал Пердушенко водителю. – Послушай, Борис Абрамович, я сейчас же доложу президенту, и мы пошлем к тебе своих людей. Там все на месте обговорите. Может, прибавишь еще хоть сотню, что такое двадцать миллионов? Сущий пустяк. Ты не бедный человек. Подарим тебе один завод – окупится всё.
Известие о готовности предоставить двадцать миллионов долларов на оранжевую революцию нисколько не удивило и не обрадовало международного экономиста Пердушенко, поскольку он и сам мог с величайшей легкостью и даже удовольствием выложить эти двадцать миллионов на великое и благородное дело государственного переворота. А что такое переворот? Это смена власти одних другими, и если этот переворот происходит с малой потерей крови, а то и вовсе бескровно, то это просто смена отсталого антинародного режима более прогрессивным антинародным режимом. Тем более что сказочно богатый Запад поддерживает и поощряет. Жаль, что США сделали ставку на больного человека, а не на него, здорового, крепкого, самоуверенного. Он и только он, Пердушенко, смог бы навести порядок в стране и привести ее к процветанию.
