Он, расстроенный, вернулся в свой рабочий кабинет, разыскал медицинский справочник, а затем и медицинскую энциклопедию с тем, чтобы найти заболевание мужских половых органов. Он много перелистал страниц, но ничего утешительного не нашел. И вдруг страшная мысль током пронзила его мозг: сифилис или гонорея. Одно из двух. Другого заболевания быть просто не может. Кто его наградил? Белозирко? Быть этого не может. Ни сифилис, ни гонорея не проявляются сразу после полового контакта. Это ясно как дважды два.
«Неужели эта ресторанная сучка, как ее звали? Рада, Ада или Лада, уж не припомню. Это точно она. Вот дурак, почему я на это пошел? И главное даже адреса не взял. Теперь ищи, свищи, где она живет. А сифилис – это ужасная болезнь. Той, что меня наградила, мало голову оторвать. Я раздеру ее на части. Ее подослали ко мне, это точно. Российские спецслужбы, должно быть. Да, это они. Но, дулю вам, голубчики. Умирать буду, а вы не узнаете, отчего. Никто не узнает о моей болезни. Мне, как и Виктору Писоевичу, надо уехать за границу и там пройти обследование…»
Деньги из Лондона пришли через четыре дня. Петр Пирамидонович тут же отправился к Вопиющенко и сообщил ему, что Борис Березовско-Гнильский выслал двадцать миллионов долларов на закупку палаток, одеял, подушек и прочего утеплительного материала для молодых революционеров.
– Мелочь, но все же приятно, – сказал Вопиющенко. – По подсчетам наших друзей из-за океана, нам нужно около миллиарда долларов для того, чтобы успешно провести кампанию. И эти деньги будут высланы, вернее, они будут доставлены и переданы нам. И тут я постоянно думаю, кому бы поручить эту, прямо скажем, солидную, тяжеловесную кассу. Юлии? Но… не растеряет ли она половину из этих денег? Может, Бздюнченко? Он хороший парень, молчаливый, все время кивает головой в знак согласия, но в нем что-то есть такое, и сам не знаю что. Но что-то такое недоброе, свое. Он, кажется, голоден, потеряет голову от такой суммы да еще сбежит в Америку, как наш Павлуша Лазаренко. Итак, суммируя все сказанное, выходит, некому поручить кассу. Остаешься ты, Петр Пирамидонович, а если ты откажешься, придется мне самому. Я уж точно не растеряюсь и весь миллиард, а то и два пущу в оборот, вернее потрачу на осуществление планов оранжевой революции. Мы уже обсуждали этот вопрос с супругой. Она категорически против того, чтоб эта касса была в нашем распоряжении. Что думаешь по этому поводу? Ты человек состоятельный, у тебя самого около миллиарда долларов, ты, если и присвоишь миллионов сто, это не так заметно.
– Будет более разумно, если этой кассой мы будем распоряжаться вдвоем, – лениво произнес Пердушенко. – Это конечно, лишняя нагрузка, но ничего не поделаешь: революция требует жертв.
– А может, подключим и Пустоменко?
– Пустоменко? Боже сохрани. Лучше Пинзденик.
– Согласен! Получится финансовый триумвират. У нас в наличии на сегодняшний день восемьсот двадцать миллионов долларов. Около пятисот из них надо направить в регионы. Там тоже оранжевые платки, машины, флаги, демонстрации. На все нужны деньги. Если подсчитать, то это не такая уж и большая сумма. Придется еще просить у наших друзей. Кстати, хорошо бы ввести должность вице-президента, как в США.
– Тогда обязанности президента придется возлагать на премьер-министра, не так ли?
– Конечно.
– Тогда мне надо строить свою жизнь так, чтоб я оставался в Киеве на время твоего отсутствия, ведь я же буду премьером?
– Не мучайте меня пока с этим вопросом. Кончатся выборы – тогда определимся.
– А что, есть какие-то сомнения?
– Слишком много особ претендует на эту должность.
– Кто конкретно? – спросил Пердушенко, глядя в глаза лидеру нации.
– Александр Морозов, например, Юлия Болтушенко, Володя Пинзденик, Кирилл Кикинах, да мало ли кто?
– Но ближе, чем я, у тебя нет людей, не так ли?
Тут дверь отворилась и на пороге показалась Юлия в длинном пальто, с косой, уложенной веночком на голове. Она тут же подошла к лидеру нации, поцеловала его в щеку, израненную неизвестной болезнью, а потом уставилась на Пердушенко, словно ожидая, что тот встанет и освободит кабинет. Но Петр Пирамидонович стал в ответ сверлить ее своими немигающими глазками, будто говорившими: да я тебя раздавлю, как букашку. Юлия поняла это и смирила свой гнев.
– Ну что вы тут без меня обсуждаете? Два мужика и ни одной женщины. Надо думать, ваши решения, если вы их уже приняли, недостаточно объективны, поскольку у них отсутствует истина. Ибо, как в семье, так и в политике присутствие женщины обязательно.
– Гм, гм, у нас речь шла о том, что Петру Пирамидоновичу надо отправиться на заседание парламента в Евросоюз, – не совсем уверенно заявил лидер нации.
– В Евросоюз? Зачем ему в Евросоюз, он здесь нужен, – сказала Юлия и устремила уже теплый взгляд на Пердушенко. – Для Евросоюза и других дел за пределами нашего государства у нас есть Борис Поросюк, лидер «Народного Руха» Украины. Пусть он и едет, а Петруша… он мне здесь нужен.
