Наташа Белозирко вернулась домой довольно поздно, в первом часу ночи. Не раздеваясь, она, сняв туфли, прошла в спальню, отодвинула полотно приоткрытой двери и увидела шокирующую картину: ее муж Артемий в костюме Адама лежал на руке своей обнаженной подружки и издавал сильный храп. Ей показалось, что ему надрезали горло и потому он издает такие протяжные звуки. Артемий, контрабандист, был любвеобильным человеком и на неверность жены отвечал адекватно. Но чтобы такое… Вдобавок его напарница, кажется Рая, она ее немного знала, лежала на спинке, раскинув ножки в стороны, мирно посапывала. «Бог с вами, спите, отдыхайте после агонии, я ведь тоже не святая, – подумала Наташа, закрывая дверь. – Однако пора с этим завязывать. Вот только произнесу речь в парламенте, стану знаменитой на всю Европу и тогда начну действовать».
Вернувшись в прихожую, сняла верхнюю одежду и ушла в ванную. Наполнив ванную почти полностью, подумала, что если погрузиться с головой, то несколько минут спустя все может кончиться, и тогда все мирские страсти и людские страдания будут значить ровно столько, сколько упавший волос с головы во время их расчесывания после утреннего сна. Она легла в теплую мягкую воду, повернулась на спину и втянула в себя воздух.
Зажав ноздри двумя пальцами и плотно закрыв глаза, опустила голову и достала затылком дна ванны. Время тянулось слишком долго, разрывая грудь на части. «Экая глупость, – подумала она, чувствуя, как вода начинает проникать в ушные отверстия. – Я должна подготовить выступление в Верховной Раде. Это будет ошеломляющая речь. А тонуть в ванне… довольно глупо; пусть Артем тонет вместе со своей Раей».
Она думала это уже в сидячем положении, шлепая ладошками по поверхности теплой воды. В который раз она вспоминала свою карьеру певицы и то, как ей взбрело в голову заняться политической деятельностью в ущерб растущей популярности. И действительно, популярность, стала катастрофически падать… вместе с голосом.
«Теперь осталось выйти с депутатским значком на груди на Майдан Независимости и познакомиться с каким-нибудь простым парнем, студентом, инженером, а если повезет, то и с бизнесменом. И надо все начинать сначала. Мой Артем совершенно чужой для меня человек. Хорошо, что детей нет. А Петя Пердушенко – хам. Может, я и не гожусь в любовницы, но он не рыцарь, он скорее бугай. Брр! Случайный секс – яд для души и сердца. Больше я не попадусь. Еще не тот возраст. Двадцать семь лет, это так мало, так мало. Хотя столько душевных травм! Не знаю, как я перенесу все это!»
Вдруг послышались шаги. Шлепал явно не Артем. Это Рая. С заспанными слипшимися глазами она вошла в ванную и протянула руку за шлангом.
– Ты, сучка, что делаешь в чужой квартире? Хочешь, я вызову милицию и тебя посадят суток на пятнадцать? Я же депутат, разве Артем тебе не говорил об этом?
Гостья протерла глаза, а затем вскрикнула с перепугу:
– Артем! Спаси! Убивают!
Артем прибежал в том же костюме Адама. Он увидел супругу в ванне и схватился за голову.
– О Боже! Это сон, кошмарный сон. Не может такого быть! И не должно быть. Рая, ты где находишься, как ты сюда попала? И ты, Наташа, что это такое, ты нарочно это подстроила. Ты же со вчерашнего дня в командировке… в Швейцарии проводишь встречи со своими земляками, выходцами из Украины и временно живущими в сказочной Швейцарии. Рая, а тебя кто подослал, скажи? Неужели это происки Москвы?
– Нужен ты Москве, как собаке пятая нога, – сказала Наташа, зашторивая ванную. – А теперь уходите оба. От вас дурной запах исходит. Ну, кому сказано?! Ой, вы, очи, очи дивочи… – запела она каким-то легким прорвавшимся голосом.
Вскоре квартира опустела. Когда Наташа вышла из ванной в теплом халате и в мягких тапочках на босу ногу, ножки повели ее на кухню, где стоял холодильник. Она тут же открыла его, извлекла бутылку недопитого коньяка и бутылку непочатого шампанского.
– Я обязательно выступлю на заседании Верховной Рады, – успокаивала она вслух сама себя, разбавляя коньяк шампанским. Напиток приятно щекотал ей внутренности, согревал кровь и какую-то легкую струю посылал в немного воспаленный мозг. – Жизнь хороша. Несмотря ни на что. Семейные неурядицы, неудачи в любви – все это пустяки по сравнению со статусом депутата Верховной Рады. Я буду держать речь… на всю страну. Если меня не все смотрели на сцене, то на трибуне все увидят… не только в Украине, но и в западных странах.
Наташа наполнила уже третий бокал и немного окосела. Ей стало очень тепло, если не сказать жарко. Вдруг она почувствовала, что по обеим ее щекам текут теплые струйки. Теплый дождик, дождик слез полился на обнаженные колени, а полы халата раздвинулись так, что даже пупок сверкал.
