Ясность делится на два подвида, на чистоту и точность. Чистая речь имеет мысли, общие для всех, не содержащие в себе ничего глубокого, ее метод – голое изложение событий без каких-либо внешних добавлений, слова ее не отобранные, а общие для всех. <…> Точная речь имеет мысли упорядоченные, свое рассуждение она ведет от начала и предначертывает его дальнейший ход и результат. Метод точной речи состоит в том, чтобы располагать вещи естественно, ее фигуры – это собирание, перечисление (…)[25]
Мы бы сказали, что чистая речь – это чистая фактография, хронология, вроде наших таймлайнов или соотносительных таблиц. А точная речь – это то, что мы называем полнотой обзора, когда точность определяется тем, что мы учли все мелочи и все нюансы. Для столь полного обзора надо, действительно, начать с самого начала, а потом показывать, как появлялись детали, не подразумевавшиеся начальной картиной. Тогда мы дадим точное описание предмета.
Смешение чистой и точной речи иногда бывает, когда в инструкции слишком кратко объясняют, как собирать какой-то прибор, вроде «закрепите все выступающие детали на верхней крышке»: так что только посвященные мастера знают, как это сделать. Пселл предостерегает от этого смешения, которое в юридической области может оказаться роковым, когда «нарушением порядка» могут назвать и государственный переворот (в духе чистой речи), и малейший проступок (в духе точной речи).
Пселл не ограничивается описанием свойств величавой речи. Величавость бывает различной, и он выделяет в ней разные виды, например:
Суровая речь заключает в себе мысли, направленные против высших лиц, когда обличителями выступают низшие. Ее метод состоит в том, чтобы делать это открыто, словами она пользуется стершимися, которые сами по себе сухи. Фигуры в суровой речи – это повеление и укоризненный вопрос…
В стремительной речи бывают мысли порицающие, обличающие людей низших. Ее метод – говорить открыто, ее словарный состав допускает нужное для дела словотворчество. <…>
Блистательная речь содержит в себе мысли, которые вселяют в ритора храбрость или, вернее, в которых он проявляет свою храбрость. Метод блистательной речи состоит в том, чтобы не колебаться и о славных вещах говорить с большим блеском. Слова в ней торжественны, фигуры – отрицание, бессоюзие, причастные обороты, оторванность слов друг от друга и удлиненность колонов [частей периода], остальное же все совпадает с торжественной речью[26].
Итак, «методом» Пселл здесь называет поведение оратора: именно оно, а не содержание речи должно впечатлить публику. Это напоминает, как часто в истории театра было важно не какую пьесу ставят, а насколько смело она «звучит» в данном социально-политическом контексте. Для Пселла разные типы речи позволяют по-разному играть пьесу государственной жизни, давая слово и сильным, и слабым.
Просто красивая речь, в отличие от величавой, не имеет метода – это текучая речь, которая как будто возникает сама по себе, сама приходя на уста оратора. В ней в меру новых слов, в меру анализа, в меру синтеза.
Некоторые виды речи, которые выделяет Пселл, превращают судебный процесс в род театра. Мы легко увидим в горячей речи речь обвиняемого, в правдивой – речь прокурора, а в тяжелой – речь адвоката:
