Для теории ораторского искусства представляет интерес письмо Плиния к Тациту (I, 20), по сути дела небольшое рассуждение о литературных приемах ораторской речи, о простом и возвышенном стиле, в частности о преимуществах судебной речи. Плиний отдает предпочтение пространной, не ограниченной во времени, образной, медленно развертывающейся речи: «…не укороченная, урезанная речь, а широкая, великолепная и возвышенная гремит, сверкает и приводит все в смятение». Но отстаивая свободный стиль для ораторских произведений, Плиний высказывает противоречивое пожелание: «…чтобы когда-нибудь пришел день (если бы он уже пришел!), когда эта ласковая сладостность речи уступит, как законной хозяйке, место строгой суровости» (п. III, 18, 10). И в другом месте предупреждает против злоупотребления возвышенностью стиля: «речи следует быть то простой, то возвышенной» (п. III, 13, 5). Может быть, он вслед за Квинтилианом признает за наилучшее меру: «Но меры не соблюдает и тот, кто говорит и меньше, чем нужно, и больше, кто слишком сокращает себя и слишком распространяется» (п. I, 20, 20).
В письме I, 16 в похвале «разнообразному, гибкому и многостороннему» таланту Помпея Сатурнина ясно обозначается эклектичность взглядов Плиния на стиль: «Его речь энергична, горяча (acriter… ardenter) и в то же время отделана и красива (polite et ornate)… Его мысли уместны, и он богат ими (crebrae… sententiae), построение речи торжественно и красиво (gravis et decora constructio); язык звучный и старинный (sonantia verba et antique)». Таким образом, в таланте этого оратора оценивается соединение основных признаков и достоинств самых разных стилей: и азианского, и цицероновского, и архаического[126].
О неопределенности стилистических тенденций Плиния свидетельствует его же собственное признание: «Девятнадцати лет я начал говорить на форуме и до сих пор словно в тумане различаю, чем должен обладать оратор» (п. V, 8, 8). Своей компромиссностью он волей-неволей отдавал дань времени и окружавшей его среде, отличающейся крайней неустойчивостью вкусов. Ведь он писал для читателей разного рода, приспосабливая к ним свой стиль.
«Панегирик Траяну» («Panegyricus ad Traianum»), по своему характеру и назначению заведомо предполагающий риторическую манеру выражения, представляет нам Плиния более всего как оратора азианского стиля. По своему происхождению «Панегирик» не являлся формальным панегириком, а был благодарственной речью императору, произнесенной Плинием на заседании сената 1 сентября 100 г. по поводу назначения его консулом и по случаю третьего консульства Траяна. Традиция произнесения подобных речей уходит корнями в республиканский Рим. Выступая первый раз в народном собрании, вновь избранный консул обычно выражал благодарность сенаторам за оказанную ему честь и давал присягу соблюдать законы.
Благодарственные речи произносились тогда и по другим поводам. Например, Цицерон в конце 44 г. до н. э. составил по просьбе друзей «Речь по поводу возвращения Марка Клавдия Марцелла», в которой благодарил Цезаря за помилование Марцелла. Правда, эти речи не назывались «панегириком». Цицерон употреблял это слово только по отношению к «Панегирику» Исократа, посвященному прославлению Афин («Оратор», 11, 37). Лишь позднее слово panegyricus приобрело общий смысл похвального слова, стало синонимом laudatio. Уже Квинтилиан употребляет его как хвалебную речь (II, 10, 11) и без сомнения относит к эпидейктическому роду красноречия (An quisquam negaverit panegyricus έπιoειχτιχους esse? — III, 4, 14).
Плиния считают основателем этого жанра в Риме. Исследователи[127] называют предшественниками его в жанре и его источниками Исократа и Ксенофонта, у которого им была заимствована схема энкомия-биографии. Нечто похожее они обнаруживают и в сочинениях римских писателей: в трактате «О милосердии», поучении, адресованном Нерону, Сенеки-философа, в «Анналах» Тацита; сходство мыслей и выражений отмечают и в его «Агриколе»[128], сравнивают «Панегирик» Плиния с речами Цицерона «за Лигария», «за Дейотара», отмечая сближения (созвучия, параллели, прием контраста), и в особенности с речью «за Марцелла»[129], которая построена по той же схеме, имеет сходное с «Панегириком» начало и заключение. Вполне возможно, что Плиний взял эту речь за образец для своего «Панегирика». Ведь обе они носят эпидейктический характер, обе являются благодарственными речами, написанными в торжественном тоне, обе содержат патетические «увещевания» к правителю, представляя своего рода социально-экономическую программу.