Орден Превыше Всего полностью

Поникший Мюллер, по обыкновению, сидел в своём кресле, молча глядя в открытое окно. Они с Александром долго не могли найти в себе силы начать разговор.

Наконец, первым заговорил Генрих:

— Я знаю, о чём вы хотите поговорить, Großmeister. Да, я давно работаю на красных. И знаю, что вы получили эту информацию ещё год назад.

— Herr Müller, я не собираюсь вас в чём-либо обвинять. — Александр встал с кресла и подошёл ближе. — Мне интересно узнать, что вы намерены делать дальше.

— Дальше?.. — Мюллер задумался, затем тяжело выдохнул. — Советские войска войдут в Берлин, и мне придётся исчезнуть. Я прекрасно знаю методы русских. У меня нет ни малейшего намерения попасть к ним в плен. Даже с документами от советской части Ордена мне не избежать смерти. Придётся ждать, пока за мной не придут. Постараюсь добраться до границы, а там… как карты ляжут.

— Даже если вам удастся скрыться, история запомнит вас палачом.

— Я и есть палач, Großmeister. Всё, что обо мне напишут в учебниках истории, будет правдой. Меня давно ждут в аду.

— Тогда займите мне место, если попадёте туда раньше меня.

— Как прикажете, Großmeister.

Александр задержал на нём взгляд, затем кивнул и направился к выходу.

— Берегите себя, Herr Müller. Возможно, ещё увидимся. Вы ведь не сегодня собираетесь бежать?

— Нет, уйду тогда, когда падёт режим.

Александр уже взялся за дверную ручку, когда услышал за спиной откашливание Мюллера.

— Скажите, Großmeister, — негромко произнёс тот. — Почему вы спокойно отпускаете меня, а Эрвина Роммеля заставили принять яд? Он, как и я, нарушил законы Ордена.

Александр обернулся и, не меняя выражения лица, ответил:

— Всё просто. Вы нарушили законы, но не предали Орден. А он продал нас «светлым».

Больше они не сказали друг другу ни слова.

— Auf Wiedersehen, Herr Müller.

Это был их последний разговор. Генрих Мюллер останется в Берлине до первых дней мая, но за месяц они с Александром так и не пересекутся вновь.

Великий Магистр продолжал готовить Орден к бегству. Охотников, в чьей лояльности он был уверен и кто не замешан в зверствах против мирного населения, Александр уведомил о том, что их отход запланирован на десятые числа апреля. В указанном месте в Мюнхене их встретит американская делегация.

Но покинуть Германию собирался не только Орден. Был ещё один человек, с которым Александр хотел потолковать напоследок.

***

Александр встретился с Генрихом Гиммлером в Рейхсканцелярии.

Кабинет, некогда наполненный бумагами, теперь выглядел пустым, словно его уже покинули, словно мародёры вынесли из него всё, что представляло хоть какую-то ценность. Цветов на столе больше не было, шкафы зияли пустыми полками, даже привычный порядок, которым всегда отличался Гиммлер, теперь сменился хаосом и отчаянием.

— О, Großmeister! — воскликнул Генрих, обернувшись к гостю. — Давно мы с вами не виделись.

— У меня были дела…

— Ищете способы сбежать от солдат своей исторической родины? — его голос внезапно стал громче, резче. — Они вас в живых не оставят, верно?

Александр слегка прищурился. Он заметил нечто новое в своём бывшем соратнике. Гиммлер впервые в жизни смотрел на него не снизу вверх, не с осторожностью, не с завуалированным страхом, а как на равного. Более того — он не боялся его вовсе. Сегодня он собирался говорить всё, что думает.

— Я знаю, что вы тайно пытались договориться с США и Великобританией. Насколько мне известно, безуспешно… — Александр усмехнулся, наблюдая за реакцией собеседника. — Вы не сможете сбежать! Я не позволю! Вы нарушили все наши законы, вы погубили миллионы жизней. Такой человек, как вы, заслуживает собачьей смерти!

Голос Гиммлера сорвался на истеричный смех. Он поправил упавшее пенсне и презренно посмотрел на Александра.

— Großmeister, вы обвиняете меня в преступлениях, когда сами не лучше! — голос Генриха задрожал, но не от страха — от ярости. — Прошу вас, не пытайтесь оправдываться. Вы такая же тварь, как и я! — Его смех эхом разнёсся по пустому кабинету. — Будьте уверены, в Аду нам с вами выделят один котёл!

Александр опешил, поражённый сменой тона своего бывшего союзника.

— Не знаете, что сказать? — Гиммлер склонил голову набок, изучая его взглядом. — А нечего сказать. Потому что я прав.

Александр сделал глубокий вдох.

— Всё так, — кивнул он, сдавленно. — Но есть одна разница, Генрих. От меня, в отличие от вас, не отвернутся союзники. Меня никто не будет преследовать. Я умер два года назад, и теперь, когда охотники Ордена «Света» придут за вами, они будут полагать, что вы наш Großmeister.

Он сделал паузу, наблюдая, как по лицу Гиммлера пробежала едва уловимая тень.

— Какая честь! — процедил тот сквозь зубы, после чего резко отвернулся к столу. — А теперь извините, мне нужно поработать!

Александр больше не стал ничего говорить. Он развернулся на каблуках и, тяжёлыми шагами, покинул Рейхсканцелярию, оставив Гиммлера один на один с его страхами.

***