Но граф аккуратно поймал её за руку, мягко, но настойчиво останавливая. В его взгляде появилась нотка обеспокоенности.
— Вы чем-то взволнованы. Александр вас не обидел?
— Всё в порядке, — поспешно ответила Ксения, глядя в сторону. — Я как раз его ищу. Он ушёл в ванную комнату и почему-то долго не возвращается. Видимо, перебрал с шампанским. Прошу, отпустите меня! — добавила она, пытаясь освободить руку.
Анатолий пристально взглянул на неё. Её голос звучал ровно, но в глазах он уловил тревогу и недосказанность. Что-то явно произошло. Если Александр тут ни при чём, то в чём дело? Однако он не стал задавать лишних вопросов и спокойно отпустил её руку.
Ксения хмуро кивнула и поспешила пройти мимо.
Когда девушка скрылась за дверями, граф мысленно упрекнул себя за этот момент. Ему совсем не хотелось, чтобы Ксения пожаловалась отцу. Ссориться с главой Ордена сейчас было крайне нежелательно. Тем более, что Григорий Иванович, судя по всему, пребывал в приподнятом настроении после собрания.
Анатолий с досадой отметил, что Пётр Андреевич, в отличие от своего брата Павла, избегал обсуждения острых вопросов. Граф окончательно убедился: как охотник Пётр был великолепен, но как человек, смотрящий вперёд и оценивающий перспективы, он был совершенно бесполезен.
«Если будет война, Орден в России при нём её просто не переживёт», — подумал граф.
Ещё более разительным казался контраст между Петром Андреевичем и Кальвином Фогтом, присутствующим на сегодняшнем собрании. Немецкий Великий магистр был полной его противоположностью. Фогт готов был пойти на всё, лишь бы сохранить существование Ордена при любом политическом строе, даже если это потребует идти против традиций.
Вскоре Анатолий заметил Александра. Тот спокойно прошёл мимо, но графу показалось, что он украдкой бросил на него взгляд. Это было недоверие или что-то другое? Анатолий не мог сказать. Он решил поговорить с ним, но тотчас подошёл Павел Андреевич и увёл Александра в другую комнату. С минуты на минуту должна была начаться церемония посвящения.
Граф начал жалеть, что согласился прийти. Для себя он сегодня ничего не приобрёл — скорее, потерял. Он подошёл к столу, взял рюмку водки и, в компании одного из сербских охотников, закусил ложкой чёрной икры.
В зал вошёл Пётр Андреевич вместе с Кальвином Фогтом и громко объявил, чтобы все охотники следовали за ним.
Анатолий, как и остальные, подчинился. Он выпил ещё немного и направился вслед за всеми. Великий магистр вёл их в подземные помещения, расположенные под имением.
По пути Анатолий поравнялся с Григорием Ивановичем и Ксенией. Глава Ордена ничего не сказал, значит, Ксения промолчала о их не совсем удавшемся разговоре.
— Умеет держать эмоции при себе. Молодец, — подумал Анатолий про девушку. — Далеко пойдёт.
Тем временем Александр с отцом спустились в подземное святилище через другой вход. Перед этим Александр переоделся в новенькую офицерскую форму с оранжевой нашивкой на правой руке, на пояс повесил подаренную дядей саблю и кобуры с пистолетом. На груди блестела Георгиевская медаль 4-й степени с надписью:
— Сейчас исполнится твоя мечта! — гордо произнёс Павел Андреевич. — Лично я стал охотником только в двадцать.
— Ученик превзошёл учителя, — сказал Александр, глядя в зеркало. Он слегка волновался, ведь ждал этого момента с самого детства. — Не думал, что стану охотником так скоро.
Павел Андреевич подошёл к сыну, положив руки ему на плечи:
— Моя заслуга меньше, чем твоего дяди. Всё, что ты умеешь, дал он. Я лишь наставлял тебя, учил смотреть в будущее. Сейчас мир другой, не такой, как сто лет назад. Мы больше не можем стоять в стороне, пока человечество разрушает само себя. — Он поправил воротник на форме сына. — Помни об этом, неся бремя охотника.
— Буду! — твёрдо ответил Александр.
— Пойдём, нас ждут.
Они направились по слабо освещённому коридору. С каждым шагом сердце Александра билось всё сильнее. Дойдя до массивной двери, Павел Андреевич толкнул её. Дверь открылась, и перед Александром предстало огромное святилище. Оно освещалось десятками факелов, высокие потолки поддерживали массивные мраморные колонны, украшенные гербами Ордена. Вдоль стен стояли охотники. Среди них Александр заметил Анатолия и Ксению — их взгляды были прикованы к нему.
У самой статуи феникса, в конце святилища, стояли два Великих магистра — России и Германии. Они держали в руках мечи, а их лица скрывали капюшоны.
— Александр! — раздался громкий голос Петра Андреевича. — Подойди к нам!
— Иди, — сказал Павел Андреевич, мягко подтолкнув сына вперёд.
Александр, придерживая саблю, уверенно зашагал мимо рядов охотников к магистрам. Тем временем Пётр Андреевич начал говорить: