Сам себе улыбнувшись, Александр вместе с Ксенией отправился в гостиную завтракать. За столом их ждал князь Воронцов, облачённый в махровый халат. Он устал валяться в постели и, несмотря на боль, предпочёл сидеть за столом и читать утреннюю газету.
— Доброе утро, князь, — поздоровался Александр.
— И вам, Александр, не хворать, — ответил князь с вежливым кивком. — Я вам не помешаю? Могу уйти.
— Нисколько, — отозвалась Ксения. — Нам будет приятно, если вы составите нам компанию. Я попрошу подать чай.
Князь отложил газету, а молодая пара заняла места за столом. Служанка подала чай и хлеб с маслом. Во время завтрака князь Воронцов рассказал, что этой ночью оборотень снова не появился. Он предположил, что, возможно, ранил тварь серьёзнее, чем думал, что играло охотникам на руку. Пока оборотень залечивает свои раны, у них есть время подготовиться к новой встрече. Но самолюбие существа вряд ли позволит ему просто так покинуть Петроград. Рано или поздно оно объявится снова.
Александр и Ксения согласились с рассуждениями князя. Завтрак завершился, и они попрощались с Воронцовым, отправившись домой к Александру. Их доставил туда человек Григория Ивановича на автомобиле.
***
В опустевшем доме их встретили комнаты, наполненные гнетущей тишиной и толстым слоем пыли. Александр включил свет, и, договорившись с Ксенией о разделении обязанностей, они приступили к работе.
Для начала оба переоделись в простую одежду. Ксения принесла из своего дома всё необходимое. Открыли окна, чтобы впустить свежий воздух и выгнать затхлый. Затем они взялись за мытьё полов.
Слова Ксении, сказанные год назад о том, что настоящая девушка должна уметь не только на балу блистать, но и пол помыть, теперь подтверждались на деле. Со шваброй в руках, а порой и стоя на корточках, она скрупулёзно выжимала грязную тряпку в ведро с водой. Работа, которую в её доме обычно выполняли слуги, нисколько её не тяготила. Закончив последний метр паркета, Ксения бросила тряпку в ведро и, облокотившись о стену, с облегчением выдохнула. Спина у неё затекла, но она привыкла к подобным нагрузкам — последние месяцы она только и делала, что помогала матери ухаживать за раненными.
Александру уборка вместе с женой даже понравилась. Решать бытовые проблемы оказалось куда приятнее, чем сидеть в холодном окопе. На какое-то время он даже забыл про удручающий кашель. Однако, стоило ему начать протирать пыльные полки, как кашель вернулся. Он снова почувствовал, как во рту появляется привкус крови, заставив его откашляться.
— Я сама справлюсь, — твёрдо заявила Ксения, заметив, как плохо мужу. — Дел ещё много, но я справлюсь одна. Сходи прогуляйся, ты ведь хотел посмотреть место нападения оборотня. Дома пыльно, а у тебя больные лёгкие.
— Я думал, мы сходим вместе? — возразил Александр. Он понимал, что находиться в пыльных комнатах ему действительно вредно, но оставлять жену разбираться со всем в одиночку совсем не хотелось. — Как ты сама сказала, дел ещё много.
— Мне не привыкать работать по дому, — с улыбнулась Ксения. — Я справлюсь.
После небольшой паузы он согласился. Переодевшись в форму, Александр достал из вещмешка, оставленного вчера в кабинете, завёрнутую в платок медаль. Он пристегнул её на грудь. На фронте он её не носил — медаль могла привлечь ненужные расспросы. Но в Петрограде необходимости скрывать её больше не было. Теперь пусть все видят, что он не просто так носит офицерскую форму.
Прежде чем выйти, Александр ещё раз взглянул на себя в пыльное зеркало. Он поправил форму и, убедившись, что выглядит как следует, покинул дом.
На улице стояла типичная для осеннего Петрограда погода. Солнце пряталось за тяжёлыми, чёрными тучами, что явно намекало на скорый дождь.
Пешая прогулка до Сенатской площади открыла перед ним новый облик Петрограда. Город сильно изменился за последний год. Начавшаяся война затронула всё. Женщины доблестно осваивали мужские профессии — теперь никого не удивляли дамы, работающие кондукторами или даже кучерами.
Всё немецкое из города практически исчезло. Год назад толпы разгромили германское посольство, а заодно кофейни и лавки, принадлежавшие немцам. Люди прекратили общение с германцами, бойкотировали их книги. Улицы с немецкими названиями переименовали. Пострадали даже евреи, если их фамилии напоминали немецкие.
Однако и в самой Германии происходило нечто похожее. Русских там больше не жаловали, их деньги никому не были нужны. Друзья превратились во врагов. Русские, оказавшиеся в Германии с началом войны, быстро ощутили, что их положение стало невыносимым.
Несмотря на всё это, культурная жизнь в Петрограде продолжалась. Театры, кафе, рестораны, зоосады и другие увеселительные места продолжали работать. Город не замирал ни на минуту.
Пусть он и жил войной. Множество женщин записывались на курсы сестёр милосердия, куда принимали всех, кто окончил хотя бы четыре класса гимназии. Тем, у кого не было образования, предлагали становиться санитарками. Всё вокруг работало на благо армии.