Уже покинув третий дом, геммы вдруг услышали громкий шепот:
– Господа, господа!
Обернувшись, они увидели ту самую блондинку. Она махала им из приоткрытого окна первого этажа. Сыскные подошли ближе.
– Вы только смерти троих господ расследуете? – округлила девица и без того большие голубые глаза. – Ну, тех, про которых спрашивали.
– А что, – нахмурилась Норма, вновь вынимая из-за пазухи блокнот, – был кто-то еще?
Блондинка мелко покивала.
– И много! Десятки. Только когда это девица из продажных, там никто не разбирается. Если найдут – сразу в землю закапывают, – шепотом поделилась она. Глаза подернулись пеленой влаги. – У нас это быстро делается, без оглядки. Все думают, раз пропащие, так и пускай совсем пропадают. Но вы-то! – Она потянулась и цепко схватила Норму за запястье. – Вы, барышня, нас не оставьте, прошу! Иначе перемрем.
Норме пришлось пообещать, что она не упустит такую деталь и сделает все возможное. Слегка успокоенная, блондинка закрыла окно и задернула тяжелые портьеры.
Примолкшие геммы отошли подальше и прислонились к каменному парапету. За их спинами бурлила коричневыми водами речка Касторка. Фундук поставил на бордюр передние лапищи и сосредоточенно нюхал воздух, шевеля длинными усами.
– Значит, Панкрат Пантелеймоныч, – процедил мрачно Лестер.
– Удары шилом, – добавил Октав.
– И искаженная статистика, – приподняла блокнот Норма. Настроение совершенно испортилось. – Похоже, здесь крепко замешано «Колесо». А монстр может быть как выдумкой испуганных пьяниц, так и простым падальщиком, разожравшимся на жертвах бандитов.
Октав щелкнул крышкой золотого хронографа:
– Как бы то ни было, нам пора воссоединиться с Алевтиной Кондратьевной. Ее наблюдения могут дать еще больше зацепок.
Втроем они зашагали к условленному месту.
Город постепенно просыпался: открывались лавки, по углам потихоньку разыгрывались музыканты. Жители Касторы выбирались на улицы и негромко переговаривались, вальяжно засунув руки в карманы. Для фонарей и факелов было еще слишком рано, и город по-прежнему казался неприветливым и угрюмым. С реки дул промозглый ветер, и, несмотря на выглянувшее солнце, Норма куталась в плащ.
Вдруг позади раздался свист, а следом лихой окрик:
– Слышь, колпак, гони медяк!
Лес развернулся на пятках и через миг заулюлюкал, точно сумасшедший:
– Сам колпак, тащи пятак! – и бросился с распахнутыми руками навстречу парню в форме кавалериста. Они схлестнулись и закружились на месте, по очереди поднимая друг друга в воздух, дрыгая ногами и хохоча.
Фундук остался сидеть на месте, выжидательно обвив лапы хвостом.
– О нет… – выдохнула Норма.
Октав приподнял бровь.
– Если я не ошибаюсь, это…
– Дитер, – подтвердила она и стиснула зубы.
День, когда этого засранца все же послали в армию, был одним из самых радостных в ее жизни. Если Октав в годы обучения попросту смотрел на всех свысока, Дитер Яшма задирал Норму на полном серьезе: обзывался, дергал за волосы, ставил подножки, пугал, выскакивая из-за угла. Если бы не заступничество Илая, которому удалось поставить Дитера на место, из монастыря она бы вышла заикой. Но и после, когда Норма стала держаться ближе к Янтарю, он не угомонился – дразнил их женихом и невестой, корчил мерзкие рожи и все в таком духе, на что хватало его убогой фантазии. И, разумеется, он крепко сдружился с Лесом, когда тот вернулся из Равни с Фундуком под мышкой. Эвелина с легкостью определила его дальнейшую судьбу, и уже в пятнадцать он отправился осваивать муштру на новом уровне.
Наоравшись и наобнимавшись, Дитер с братом приблизились к Норме и Октаву.
– А я смотрю – кошкан идет. Думаю, Лес с ним иль не Лес, – болтал Дитер, скалясь во все зубы. – Это че, Норма, что ли? Ну, привет, Норма.
Лазурит скрестила руки на груди.
– Доброго дня.
На Октава он и не посмотрел, тут же повернулся обратно к Лесу:
– Идем уже, я тебя со всеми нашими познакомлю, там такой кутеж, дым коромыслом!
– Идем, конечно! – улыбался брат в ответ.
Норма поняла, что ситуация развивается по совсем неверному пути.
– Подожди, Лес! Мы никуда не идем, у нас встреча с Алевтиной, а потом…
– Тебя никто и не звал, – бросил Дитер, глядя на нее искоса. – Наш скромный праздник только для настоящих бойцов. Так что, Лес?
Норма посмотрела на брата, и брови сами сложились домиком.
– Ты же не… А как же служба?
Но тот только махнул рукой:
– Брось, сколько можно? Раз дело имеем с «Колесом», до вечера они точно свои рыла не высунут. А там я вернусь, мы с Фундуком найдем вас раньше, чем соскучитесь.
– Лес, это неправильно!
Дитер все это время ухмылялся, а тут еще и тихонько заквохтал, якобы закашлялся.
– Ты мне не мать, – нахмурился Лес. – Сказал же, догоню! Хватит меня на поводке водить, сам разберусь.
Глаза защипало. Норма закусила губу, боясь расплакаться и окончательно уронить лицо.
– Так их! – вскинул кулак Дитер. – Все, пошли. Я тебе говорю, там такие люди…
