Лазурит с щемящей тоской смотрела, как две яшмы удаляются, а следом трусит, помахивая хвостом, ездовой кошкан. Тут она почувствовала приближение Октава, будто тот хотел коснуться ее плеча, как раньше делали братья. Но он просто остался стоять рядом.
Досчитав до двадцати и справившись с собой, Норма обернулась и делано бодрым тоном сказала ему:
– Так что, идем на мост?
Алевтина поджидала их на месте, держа саквояж и ополовиненную бутылку спиртуса. Вид у коронера был задумчивый.
– Интересно, есть тут приличные места, чтобы перекусить, – протянула она, заметив геммов. – Хотя давайте сначала о деле… А где Лес и котик?
Норма махнула рукой и отвернулась, Октав пояснил за нее:
– Встретил старого знакомого и решил пообедать с ним.
Если максимально упростить, так оно и было.
– Понятно, – ничуть не расстроилась Алевтина. – Тогда сначала я вам расскажу. Те уколы, которые я поначалу приняла за следы от шила… В общем, теперь я очень сомневаюсь, что это было человеческое оружие. Дело в том, что оно поразило ткани очень глубоко и вызвало внутреннее кровотечение, которое и стало причиной смерти каждого пострадавшего.
– А что не так? – не поняла Норма.
– Их… – Алевтина пожевала губы, подбирая верные слова, – будто разорвало изнутри. Ни одно шило на такое не способно. Я еще подумала о шишке такой, с шипами, но и от нее следы другие. Так что вполне могу допустить, что в деле замешан мистерик, либо… либо что-то, о чем я не имею ни малейшего представления. Извините, ребята, я правда хотела бы помочь вам более точными выводами, но увы.
– Не извиняйтесь, вы… – начал было Октав, но вдруг дернулся и затряс рукой, брезгливо морщась. – Дрянь какая! Перила все в какой-то слизи!
Он выдернул из-за обшлага мундира белый платок и отер им пальцы. Ткань стала зеленоватой и липкой, точно в нее высморкали сотню сопливых носов. Подавив очередной взрыв негодования, он скомкал платок и швырнул его прямо в Касторку.
– Если это не бандитская расправа, тогда что? – пробормотала Норма, проследив его недолгий полет.
– Предлагаю подумать на сытый желудок, – вздохнула Алевтина Кондратьевна. – Я уже ничего не соображаю, там внизу такая духота была.
Октав сообщил, что видел неподалеку вывеску кофейни с десертами на витрине. Норма бы предпочла что-нибудь более питательное, например, горячий супчик, чтобы запастись силами для нового рывка, но коронер пришла в такой восторг, что возражать перехотелось.
«Сладкоежки, – ворчала Лазурит про себя, шагая чуть позади и попинывая камешки. – Лишь бы конфет и марципанов с кофием своим навернуть. А после них в желудке все равно пусто, даром что во рту сладко!»
О Лесе она старалась не думать, чтобы на душе не стало еще гаже, но не могла. Подспудно Норма понимала, что в их размолвке виновата и она тоже – одергивала его весь день, потому как внутренне едва не дрожала от напряжения. Вот он и удрал при первой же возможности.
«Может, не стоило быть с ним такой суровой, может…»
Резкая боль обожгла затылок у основания косы. В следующее мгновение рот Нормы зажала заскорузлая мужицкая ладонь. Другая рука локтем впилась в шею.
Она и не заметила, как они свернули в узкий тоннель между тесно стоящими домами, за которым уже виднелась витрина кофейни. И совершенно не ждала нападения. Лазурит вцепилась обеими руками в предплечье неизвестного и отчаянно замычала, пытаясь вырваться. Октав, шедший впереди, тут же развернулся на каблуках и ринулся было к ней, одновременно ища что-то в кармане, но его тут же настигли – группа бандитов поджидала с обеих сторон проулка. Удар – и Турмалин повалился ничком на брусчатку, по его высокому лбу тут же заструилась кровь. Визг Алевтины, звук бьющегося стекла – последнее, что запомнила Норма до тьмы.
Ледяная вода ошпарила кожу и тут же схлынула. Закашлявшись, она повернулась на бок и открыла глаза. Первым она увидела человека с деревянным ведром – это он облил их. Рядом очнулась Алевтина и лежал без движения Октав. Норма бегло осмотрела место, где они очутились, – ни окна, ни продуха, одни земляные стены, покрытые изморозью.
– Посторонись, – пророкотал мужской голос, и в проеме появилась жуткая фигура. – Хочу взглянуть на них.
Норма попыталась отползти подальше, но ладони скользили по холодной грязи. Старик казался огромным из-за косматой шубы, накинутой на его плечи, и хоть начался месяц капель, здесь она была нелишней – в ледяном подземелье изо рта вырывался пар, зубы Алевтины громко клацали. Бородатый дед в шубе окинул их цепким, волчьим взглядом и обернулся на одноглазого с ведром:
– Это не все. Где остальные?
Тот пожал плечами.
– Ловят, Панкрат Пантелеймоныч. Видели троих с глазами и кошкана. Двое попались и баба еще.
В седой бороде блеснули крупные желтоватые зубы, глаза под насупленными соболиными бровями полыхнули темным пламенем. На груди у старика блеснул цеховой знак Гильдии колесников, той самой, от которой пошло…
«Колесо»!
Норма не могла выдавить и звука – горло будто все еще сжимала чья-то ручища.
