– Не нужно меня переводить, я служу в сыске. Прошу, только верните мне Дука… Я не могу без него.
– Но ты поставил его на кон, – жестко, но справедливо, напомнил Аттикс и надолго умолк.
Вокруг царила атмосфера разнузданного веселья, однако троих геммов точно окутала грозовая туча, отделяя их от остальных.
Лес продолжал терзать зубами кровоточащую нижнюю губу, Дитер беспокойно переступал с ноги на ногу, не решаясь вмешаться в тяжелый разговор.
– Тогда поступим так, – хлопнул ладонью по стойке Рубин. – Фундук остается моей собственностью, но! Я отпущу его с тобой, до поры.
Сыскной выпрямился, впился в рыцаря глазами.
– Через три месяца я собираюсь отправить Фундука на летние скачки. Поверь, это будет серьезное состязание, огромные ставки. Участвуют и кони, и кошканы. Ты натренируешь его и выступишь наездником. Выиграешь – считай, твой карточный долг уплачен, и Фундук снова принадлежит тебе. Проиграешь – я его заберу по праву. Ты меня понял?
Лес рвано выдохнул и поспешно кивнул. Сейчас он был согласен на что угодно, лишь бы уйти отсюда с Дуком.
– По рукам! – едва не выкрикнул он и первым протянул ладонь. Аттикс ответил на рукопожатие.
– Ступай уже, дикарь, – усмехнулся рыцарь беззлобно. – Я пришлю весточку с датой и местом. И впредь смотри, с кем садишься за стол.
На конюшне трактира Лес сначала растерялся, не обнаружив кошкана, и заметался между денниками, страшась худшего. Однако Дук, заслышав его голос, грузно спрыгнул откуда-то со стропил, где успел устроиться, и зевнул во всю пасть. Яшма обхватил его лохматую шею, запустил пальцы в густой мех и прижал к себе, содрогаясь от рыданий без слез. Кошкан придушенно мявкнул, и он разжал руки.
– Я тебя никому не отдам, слышишь? Никому.
Дук с подозрением обнюхал его и чихнул. Выражение его морды будто говорило: «Ну и нажрался ты». Лес тихо засмеялся.
– Засиделись мы в этом клоповнике, пора найти остальных. А то они всех бандитов без нас переловят.
Вскочив на Фундука, Лес выехал на улицу.
На Кастору успел опуститься вечер, и она расцвела яркими огнями – фонари здесь делали из разноцветного стекла, чтобы завлекать публику в заведения. Музыка на улицах звучала так громко и вразнобой, будто на каждом углу трудилось по небольшому оркестру. Отовсюду тянуло жареным – пряной рыбой, мясом, овощами, да так густо, что казалось, воздух можно есть ложкой.
Кровь еще бурлила после пережитого, мешая мыслить ясно. Хотелось только убраться отсюда поскорее. И на деле он понятия не имел, как отыскать свой отряд. Будь это Вотра, он бы прикинул пару вариантов, но здесь…
– Начнем с центра, а там разберемся, – сказал Лес скорее самому себе и направил кошкана пятками.
Дук порысил в сторону самого большого скопления огней.
Но стоило им нырнуть в переплетение улиц, как дорогу им заступило семеро вооруженных силуэтов.
– Слышь, красноглазый, – свистнул самый крупный. – Подь сюды.
Лес нахмурился. Вряд ли эти миряне могли знать, какого цвета у него глаза. Он напрягся и остановил Фундука.
– Поди-поди, – повторил мужик. – Сдашься по-хорошему – не сильно побьем. Верно я говорю, ребята?
Ребята лыбились, поигрывая мускулами и дубинками. У кого-то в руках поблескивали ножи.
Лес быстро обернулся. Как есть окружили – сзади подбирались еще семеро бандитов. Видать, почуяли, что геммы собираются разворошить их улей.
«Перескочить их, и дело с концом», – решил Лес и подал знак Дуку брать разгон.
Но тут главарь добавил очень тихо, так, что обычный человек не услышал бы:
– Молодчика к остальным, а твари шкуру не попортите – ее Панкрат себе хотел.
Внутри что-то оборвалось. «К остальным… Шкура… Панкрат…» – складывал Лестер в голове, видя, как подбираются к нему головорезы. Наконец сложилось.
Он медленно спешился.
– Вот и молодец, паря. Давай сюда, и никто больше не пострадает, – заявил бандит самодовольно.
– Пострадает. – Лес раздвинул губы в улыбке. Засохшая было ранка треснула и снова начала кровоточить. – У меня как раз настроение подходящее.
– Чего бормочешь?
– Дук, рвать, – скомандовал Лес и бросился на главаря.
Тот не успел издать и звука, как его кадык оказался свернут на сторону. Лицо второго нападавшего смялось о кулак, как гнилое яблоко. Дубинку Лес сломал о каменную стену и загнал острую щепу кому-то в живот. Хрустнуло чье-то запястье, упуская нож.
В висках стучало, но не как там, за зеленым столом – беспомощно и жалко, а иначе. Хищно.
Дук, рыча, полосовал врагов выпущенными когтями, кусал, сбивал с ног ударами тяжелого хвоста. Кошкан лавировал на узкой улочке, отскакивая от стен и нападая сверху. Морда его окрасилась багровым, зрачки бешено расширились.
Оба они лучше всего умели сражаться – Леса выковали монастырь и степь, Фундука – сама природа. Гемм и кошкан бились как дышали, не задумываясь о каждом следующем действии. У противников не было и шанса.
Лес потерял счет времени и остановился, только осознав, что крики стихли, а он все продолжает крушить череп бандита кулаком, нанося удар за ударом. Боец замер с занесенным кулаком. Его резко замутило.
Как тогда. Пять лет назад.
