– Ой, не начинай про свое совершенство…
Рина хохотнула в кулачок и покосилась на Янтаря, будто предлагая присоединиться к веселью. Ярко-серые глаза чуть инородно смотрелись на ее лице, зато голову привычно украшала его, Илая, треуголка.
«Она ведь носит ее постоянно», – подумал он и почувствовал, как кровь приливает к щекам.
И слегка пришпорил Ежевику, направляя ее вперед по извилистой дороге к белым шатрам ярмарки. Если он так и не станет рыцарем, причем сам, без чьего-либо покровительства, сближение с Риной только навредит ее репутации. Значит, он должен держать дистанцию, насколько это возможно. Не таращиться, как идиот, не пытаться коснуться даже кончиков пальцев, не говорить с ней неслышным голосом, так, чтобы слышала только она. Не класть голову ей на колени. Илай был глупцом, когда надеялся, что все может сложиться иначе.
Не утерпев, он обернулся и увидел, что Рина по-прежнему улыбается. Значит, хотя бы теперь он поступает правильно.
Вблизи шатры оказались куда просторнее, чем он представлял. К тому же их окружала ограда из обструганных жердин – больше для того, чтобы обозначить, где следует оставлять коней и экипажи, чем для какой-либо охраны. И вот на этой-то ограде сейчас, еще до полудня, сидели три совы. Они будто следили за четверкой всадников и големом, пока те проходили мимо, неподвижными и круглыми, что блюдца, глазами.
Илай повел плечами и поделился опасением с остальными, но Диана только фыркнула:
– Чего бояться? Совы – самые глупые из птиц. Вот если бы за тобой начали шпионить вороны…
– Или грачи, – подхватила Дуся.
– Или попугаи! – выпалила Катерина Андреевна. – Это такие птички с Зеленого Берега, они могут повторять за людьми то, что услышат.
– Отставить разговоры, – приказал Калеб. Он весь подобрался, словно подходил к вражеской границе с клинком в руке. – Всем вспомнить свои роли. Заходим в шатер вместе и следим в оба. Илай, держишь со всеми связь. Диана, перемещайся как можно больше. Ваше Сиятельство… – Он замялся. – Постарайтесь не влипнуть в неприятности. Ваша горничная, вероятно, будет вдали от вас.
Катерина заверила, что за нее можно не беспокоиться, но Калеб только недовольно поджал губы. Теперь Илай чуть лучше понимал его – нелюдимый, он был поставлен следить не просто за зелеными служивыми геммами, но против своей воли еще и за девушкой из высшего общества, которую вовсе не готовили к каким-либо испытаниям. И он нес за нее полную ответственность перед Советником. Хотя у Рины была Дуся – ходячее оружие с ехидной ухмылочкой, но то голем, ей головы не снесут.
Переодевшись в ближайшей рощице в маскировку, все вышли на свет.
Илаю досталась расшитая рубаха и просторные красные порты. Смотрелся он наверняка глупо. Чуть отросшие волосы прикрывали его покрасневшие от неловкости уши. Диана крутилась в пестром облегающем наряде с короткими стегаными штанишками на вате поверх ярко-желтых чулок.
– Задницу прикрывает – и ладно, – решила сестра и стала делать размашистую растяжку, проверяя возможности костюма.
Катерина Андреевна была в обычном платье, хоть и более броском, чем носила обычно, – в ярко-голубую и розовую вертикальную полоску. А Дуся в обнимку с гуслями щеголяла в наряде белоборской крестьянки – длинной льняной рубахе с яркой вышивкой по вороту и подолу, с верхней зеленой юбкой из шерсти, заткнутой за плетеный пояс. Она даже свои металлические волосы уложила в косу до талии. Если не присматриваться – девушка как девушка, разве что лицо кукольное.
– А мы хороши, – заключила Катерина, окинув всех сияющим взором.
Калеб тоже остался доволен – он промолчал.
В таком виде они и направились к первому шатру, где посетителей встречали два стола и к каждому тянулась своя вереница гостей: к одному не спеша следовали разодетые в пух и прах хозяева, а ко второму пестрой цепочкой продвигались искусники. Калеб, перед тем как отделиться, наказал не забыть свои псевдонимы и не тушеваться.
Одетые во все зеленое лакеи зорко следили, чтобы на выставку не пробрался какой-нибудь бродяга, и оглядывали каждого входящего. На глазах геммов они настойчиво вывели наружу самого неопрятного вида мужичка с кудлатой бородой и сногсшибательным перегаром. Но отряду было не о чем переживать – добравшись до стола, они по очереди назвали свои прозвища и вид искусства. С тем их и отпустили, наказав, что выступать им следует в третьем шатре. Калеб прошел вперед гораздо быстрее, поэтому поджидал своих «контрактников» у прохода дальше.
Первый шатер оказался весьма просторным, и представляли там в основном скульптуру – всевозможные фигуры в разных позах. Преимущественно обнаженные.
Дуся округлила глаза:
– Ох, срамота! Так и стоят!
Кроме статуй здесь также демонстрировали свое искусство лучшие швеи – платья самых фантазийных фасонов красовались на специальных вешалках-подпорках.
– Вот взяли бы наряды эти и на голых напялили, – возмущалась голем, – а так ни себе ни людям!
