– Сгинь немедленно, Криспинус. Потом поговорим.
Криспинус захлопнул растянутую в подобострастной ухмылке пасть и вздернул обе брови.
– И ты, Эолус. Оставьте нас, – припечатала госпожа Незримого бастиона.
Не сказав больше ни слова, оба дьявола исчезли, каждый в клубе черного дыма. Но и тот быстро унес сквозняк – неизменный обитатель замка.
Луи Клод тяжело сглотнул и сделал шаг назад. Впервые с момента его появления в бастионе он оказался наедине с той, кого сначала хотел поработить и кому потом пожелал служить.
Вивиана, мерцая сплошь черными глазами, чуть склонилась к нему и поддела подбородок золочеными когтями. Луи Клод сделал над собой усилие и посмотрел на нее прямо.
Там, на суде, ему подумалось, что он понимает, что значат выражения нечеловеческих лиц. Теперь же он не понимал ничего. Та же улыбка-обещание, во взгляде интерес, сомнение, признание… Но что испытывала краснокожая дьяволица на самом деле?
– Сегодня ты доказал свою преданность и… небесполезность, – промолвила она грудным голосом. – В награду признаю тебя не своим слугой, но последователем. И что бы с тобой ни произошло, не смей забывать, что ты только мой.
Луи Клод смог только кивнуть, и острый золотой коготь впился ему в кожу над кадыком.
– А раз это мы прояснили, – продолжила она, – пора заняться важным делом. Следуй за мной.
– Куда угодно, – выдохнул мистерик, и дьяволица вновь улыбнулась:
– Очень надеюсь, что в итоге ты выживешь.
Никлас осмотрел новое жилье и только покачал головой.
– Ну вы, конечно… И что, совсем не кашеварите?
Норма, теребя рукав блузы, виновато потупилась. Перед глазами встала пригоревшая перловка с капустой, какой они пробавлялись зимой.
– Я пыталась, выходило… невкусно.
– Отвратительно, если честно, – поддержал ее братец, и она метнула в него обиженный взгляд. – Так что мы или берем что-то вроде колбас с хлебом, или едим в трактирах.
Старший Малахит в свою очередь выглядел обескураженным:
– Но это ж дорого!
Октав на это ничего не ответил и правильно сделал.
Никлас притулил свою котомку в коридоре и отправился «за припасами». Лес с Нормой переглянулись.
– Отвратительно, значит? – насупилась она.
– Брось, – махнул рукой Яшма. – Просто стряпня – это не твое. Но ты ж вроде и замуж не собиралась, а так мы перебьемся.
Норма подавила возмущенный вопль и заперлась в девичьей. Там она упала на кровать и вытянула ноги. То, что теперь с ними будет жить Никлас, только к лучшему – меньше будет риск остаться с Октавом наедине. Вдруг он захочет обсудить произошедшее и их новое положение?
Перед тем как покинуть Кастору, они напоследок навестили епископа, чтобы сообщить о разрешении катаклизма. Норма хотела рассказать ему о том, что они видели Мерифри, но поймала предостерегающий взгляд Октава и смолчала. Позже Турмалин объяснил, что они не вправе распространяться о таком даже со священником мирской церкви, и это казалось разумным, но в тот момент Норма сильно разозлилась на себя за сговорчивость. Это ведь было истинное чудо, почему нужно о нем молчать, когда люди уже не так верят в серафимов, как прежде? Лазурит отвернулась к стене и прикусила заусенец. Или это все же было не чудо? Вернее, не то чудо, что необходимо людям? Ей вспомнился Хозяин Костей из ущелья Меча. Он ведь тоже восстал там, где пали серафим и демон, впитал две противоположные сути, обернувшись ужасом, несущим гибель. Стоит ли хоть кому-то об этом знать? И не касается ли эта двойственность других катаклизмов?
Так она провалялась без сна какое-то время, пока из коридора вновь не послышался громкий голос Никласа – он вернулся с провиантом.
– А спать-то я где буду? – весело осведомился он у юношей. – У вас всего два места.
Норма повернула голову на пустую кровать Дианы в своей комнате.
