Из Подрожны не уехать. Вот почему здесь застряли кандэлльцы и караван Хасана. И теперь сами геммы. Может, были и другие несчастные, только они уже сжились и смирились с этим городом, стали его неотделимой частью.
– Возможно, случаи, что описаны в рапортах, тоже связаны с катаклизмом, – продолжил Октав в полной тишине. – Так что мы должны с ним разобраться. К счастью, если так можно сказать, – усмехнулся он, – у меня уже есть догадка, где искать ответы.
– Ну? – буркнул Лес.
Турмалин пустился в объяснения.
Яшма честно пытался слушать, но мысль упорно ускользала от него, потому как предмет разговора был ему не слишком интересен. Октав вещал о каменном строительстве в столице и в губерниях, об архитектурных особенностях, о возрасте кладки, барельефах и формах колонн. Норма сосредоточенно кивала, будто понимала каждое слово.
– А можно как-то покороче? – не выдержал Лес. Чувствовать себя недоумком было невыносимо.
– Он говорит, что местный дворец, в котором заседает наш дражайший Ефим Артемьевич, никак не мог быть построен ни королем, ни императором Паустаклавы. В то время, когда его возвели, никто так не тесал камень, никто не возводил такие здания в таких местах. Их даже в Вотре еще не было. А если бы его строили церковники, оно бы больше походило на Великую битву с ее стрельчатыми башнями, но никак не на скафский храм или… склеп.
На последних словах Норма понизила голос и поежилась. Лес сдвинул брови:
– Ну нет, на склеп вообще не похоже. Там ни одного гроба, только статуя какого-то мужика веселого.
– Подозрительного, к слову, мужика, – вклинился Октав.
Сестра попыталась объяснить, мол, просто ощущение такое, стылости и печали, но стушевалась и поджала губы.
– План такой, – ударив в землю тростью, объявил Турмалин. – Возвращаемся в церковь и запрашиваем все книги по истории Подрожны. Просить что-либо у городничего нет смысла, даже городской архив.
– Ага, – гоготнул Лес, – а то выяснится еще, что все бумаги год назад коровы обоссали.
– Именно. Также я изучу данные, что можно извлечь из моего монокля, в нем тоже кое-что хранится, пусть и немного. Затем мы сделаем выводы и отправимся исследовать этот… храм. Даже если господин Халдеев будет против.
Норма пробурчала что-то про авторитет Инквизиции и тоскливо покосилась в сторону северной дороги. Фундук участливо боднул ее под руку, и сестра почесала кошкана за ухом.
– Возможно, придется вступить в бой, – мрачно заключил Октав и зашагал обратно в проклятый город.
«Кто бы сомневался», – мысленно фыркнул Лес.
Увы и ах, но церковные книги не дали ни единого ответа. Заключенные в них сведения обрывались на Страшной Године, а Церковь здесь и вовсе возвели только двадцать лет назад. Отец Тимофей не без гордости рассказал, что самолично укладывал последнее бревно. Казалось, белое здание было здесь всегда, только пользоваться им стали недавно.
Октав с раздражением вынул из глазницы монокль.
– Ничего. Предыдущие катаклизмы, с которыми мы сталкивались, возникали на местах крупных сражений Страшной Годины, а здесь ничего не происходило. Неужели моя теория не верна?.. – закончил он совсем тихо.
Норма окинула его поникшую фигуру взглядом, и ей стало немного жаль Октава. Да, засранец, но все же он старался ради общего дела.
– Двух случаев недостаточно для построения теории. Возможно, мне стоит вновь написать Настасье Фетисовне в Последнюю Версту, чтобы она побольше рассказала о тех двух случаях? – примирительно предложила она.
– Здесь и сейчас нам это никак не поможет.
«Ну и сиди тогда, гадай», – обиделась Норма.
Но сидеть Октав не собирался, напротив, планировал вновь изучить храм снаружи и изнутри.
Обойдя небольшое, но крайне внушительное здание со всех сторон, он указывал то на идеальные углы камней, не стесанные временем, то на трещины в основании колонн. Белый храм выглядел одновременно древним и совершенно новым. Барельеф в виде кораблика, несущегося по волнам к водовороту, только сильнее сбивал с толку – до южного моря отсюда было почти так же далеко, как до Вотры.
– Добрые стражи… – послышалось сзади.
Норма поежилась от неловкости, но обернулась вместе со всеми.
– Добрые стражи забыли Хасана Курута? – жалобно протянул адашаец, сложив руки на круглом животе. Он стоял у подножия белых ступеней и оттого казался еще круглее и несчастнее, чем прежде. – Вы обещать помочь, я скоро лишусь весь товар, я в отчаянии…
– Вы можете покинуть город по северной дороге, – ответствовал Октав. – Еще с утра она была совершенно свободна, мы проверяли.
– Лично проверяли, – поддакнул Лес.
Но Хасан покачал головой в квадратной шапочке.
– Она никогда не свободна, это большой обман глаз и сердца… Все здесь обман. – И побрел прочь, шаркая ногами в забавных туфлях с загнутыми кверху носами.
Вдалеке стоял еще один адашаец, одетый столь же ярко, но бритый наголо и более смуглый, чем Хасан Курут. Встретив купца, он разразился целой речью на своем языке, суть которой, как показалось Норме, сводилась к «я же говорил, что они нам не помогут! А вы им верили».
