Она только кивнула и сделала мысленную заметку завести настенные часы с ходиками, давно замершие.
Но, когда Октав, подхватив свои вещи, направился к спальне юношей, она окликнула его:
– Постой! Это наше новое задание от Инквизиции… Что ты…
– Тебе страшно, – не спросил, а заявил Октав, но в его тоне не было издевки. – Так и должно быть. Катаклизмы на своем пике ужасают. Но нас отправляют не сражаться, а обнаруживать их до того, как станет слишком поздно. По крайней мере, так я понял инструкции Главного архивариуса. Доброй ночи. – Октав слегка поклонился и скрылся за дверью.
Но для встревоженной Нормы ночь доброй уже не была.
– Подъем, кадеты! – Лес сначала замолотил в дверь Нормы, а потом пнул и свою. – Подъем!
К его удивлению, Октав уже сидел на койке умытый, причесанный и выбритый, методично застегивая жилет на мелкие пуговицы. На появление Яшмы он только недоуменно нахмурился, но ничего не спросил.
– Что такое?! – вывалилась в коридор Норма с припухшим спросонок лицом и растрепанными, что у городской сумасшедшей, волосами. Естественно, в ночной сорочке ниже колен и неизменной шали. Заметив открытую дверь напротив, она юркнула обратно и высунула только голову. – С ума сошел, я не прибрана!
Но Лес только рукой махнул. Норме ли его стесняться.
– Нам срочно нужна грамота на обыск, – заявил он, для убедительности стукнув кулаком по раскрытой ладони. – Брать ее надо за мягкое!
– Что обнаружил? – поинтересовался Октав, повязывая безупречно белый шейный платок.
Яшма набрал в грудь побольше воздуха и выложил все начистоту.
Как они с Фундуком всю ночь патрулировали пятачок Забродья вокруг спичечной мануфактуры, как незадолго до полуночи там загорелся свет в окне хозяйкиного кабинета, а чуть позже сама она показалась в окне и долго смотрела в темноту. Конечно, их с ездовым кошканом девушка увидеть не могла, но он с нее глаз не сводил. Лица было не разглядеть – лампадка стояла у нее за спиной, но он мог поклясться, что в какой-то момент на нем блеснула усмешка.
Свет горел почти до самого утра, внутри здания раздавались шорохи, но ворваться без грамоты он не посмел – слишком уж серьезное нарушение устава. Однако, когда на рассвете внутрь потянулись работницы и дверь открылась, наружу вновь вырвался тот тошнотворный запах, что бывал от порчи фосфорного сырья.
Октав на его рассказ сосредоточенно покивал и направился к столу с самоваром. На нем среди чашек и скомканных листов бумаги лежала папка, захваченная Нормой из министерства. Турмалин принялся просматривать документы, водя пальцем по строчкам.
– Он что-то понял, – вполголоса сообщила Лесу сестра, выйдя из комнаты уже в форме и с заплетенной косой. – Еще вчера нашел зацепку.
Октав развернулся к ним на каблуках и приблизился стремительной походкой. На его бледном лице заиграл почти здоровый румянец, даже взгляд, обычно стылый и неприязненный, прояснился.
– Убывающая луна! – возвестил он. – Сейчас ведь луна убывает?
– Еще как убывает, – подтвердил Лес. – Вот-вот новолуние. А что?
– Всякий раз, как луна убывает, на мануфактуре творится что-то непонятное. Каждый месяц последние два года с момента смены владельца, – подвела черту Норма. – Нет, только не говори…
– Она волколак! – почти выкрикнул Лес свою гениальную догадку. – Точно вам говорю! Потому и не лгала, говоря, что не вредила сама себе.
Сестра потерла лоб ладонью.
– Волколаков не бывает, как и упырей. Это деревенские сказки! Люди просто неверно толковали происходящее и выдавали свои страхи за чудовищ. Будто их без того мало…
– Согласен, но лишь отчасти. – Октав, уже при полном параде, водрузил на голову щегольскую треуголку. Несмотря на синюю форму сыска, которая смотрелась на нем чужеродно, как парик на кошкане, головной убор он оставил свой, с лебяжьим пухом по краю. – «Имперский бестиарий» далеко не полон, и этому миру еще есть чем нас удивить. Однако в волколаков я не вполне верю.
– Вот поэтому нам и нужна грамота!
Лес начинал терять терпение. Он ведь говорит очевидные вещи, почему эти двое упрямятся? И что, что теория его растет из детства в Киселе, какое-никакое, а обоснование!
– Идемте, – бросил Октав, взметнув шерстяным плащом. – Нужно встретиться с господином Щукиным. Но сперва скажу я.
Яшма не сразу сообразил, что это он о полицмейстере. Петр Архипыч он и есть Петр Архипыч. Лес с тоской глянул на плошку, полную сушек, что стояла близ самовара, но решил, что перехватит чего-нибудь на скаку. Остальные тоже остались без завтрака.
Октав попросил их обождать у спуска в подвал с мертвецкой, а сам широкими шагами, ни на кого не глядя – в то время как на него неприязненно косились все, – пересек рабочую залу и скрылся в кабинете полицмейстера. Через минуту бывший инквизитор и глава сыскного управления вместе вышли и направились к геммам.
– Ну-те, давайте, сударь, показывайте, что натворили, – ехидничал Петр Архипыч, потирая руки. – Авось приятно удивлюсь. Вчера с вашими бандурами полдня народец рабочий сновал.
