Вскоре показались вытянутые двухэтажные казармы с полосатыми красно-желтыми крышами и плац. За казармами виднелись конюшня, стрельбище, поднимался пар от котлов – кто-то кашеварил на всю ораву. Есть хотелось меньше, чем наконец-то на минутку вытянуть ноги после недели в карете, а потому Диана безошибочно вычислила домик кастеляна и пошла туда. Никого не встретив, она сама взяла себе с полки соломенный тюфяк и смену белья, потом сама же наведалась в баню – увы, нетопленую, потому пришлось лишь ополоснуться по пояс – и спокойно направилась в казарму. На входе ее, правда, робко спросили, какими она здесь судьбами, на что Малахит буркнула: «По приказу графа Бернотаса» – и вошла внутрь.
Помня наставления Прохора, воспитавшего не одно поколение геммов-вояк, и опыт проживания в монастыре, она понимала, что младший состав, скорее всего, располагается на первом этаже, в общих комнатах, а старший – выше.
Нос привел ее в просторную вытянутую комнату с пятью окнами, располагавшуюся в торце здания. Совершенно пустую, но снаружи гремели посудой. Из чего легко было сделать вывод, что гвардейцы Ее Императорского Величества трапезничать изволят.
– Заходи, кто хочет, бери, чего надо, – хмыкнула Диана, стоя посреди прибранной, но душной казармы. – Тоже мне.
Ее выбор пал на койку в дальнем углу. К вечеру надо будет устроить себе палатку или хоть занавеску, чтобы солдатня на нее не пялилась, когда будет переодеваться. Не то чтобы она, выросшая в тесноте, чего-то особо стеснялась, но эти мужчины – чужие, нечего потакать. Койка в углу была занята, поэтому Диана освободила ее, сложив все пожитки предыдущего обитателя на пол в центре. Под кроватью обнаружились пустые винные бутылки, которые она пинками выкатила наружу.
Быстро постелив себе, она упала на тюфяк и нога об ногу скинула наконец опостылевшие сапоги так, что они пролетели полкомнаты, размяла ступни и вытянулась во весь свой невеликий рост. Потом вскочила, распахнула окно для притока свежего воздуха и легла снова. Арбалет она припрятала в изголовье.
С усмешкой она представила, как балбес Илай обивает пороги, тогда как она уже обустроилась и отдыхает. Кому горит – тот пускай и суетится.
Незаметно для себя, окутанная потоками прохладного воздуха, Диана погрузилась в дрему, но очнулась как по щелчку – вернулись гвардейцы. Вернее сказать, корнеты, низший чин, еще проходившие обучение у местного голема, здоровенного такого, сурового дядьки лет под двести. Дуся рассказывала о нем, отзываясь как о мальчишке. В прошлую их встречу с гвардией Диана успела надрать одну заносчивую задницу и спустить с небес на землю еще несколько.
И вот эти-то корнеты заметили ее, столпились, как бараны, и зашептались, мол, эка невидаль, девица в казарме! Диана глаз не открывала, дышала ровно, притворяясь спящей.
– Чего встали? – раздался голос, видимо, их припозднившегося сослуживца. – У нас тут балетное представление показывают?
– Кой-чего почище балета, – ответили ему с нервным смешком. – Сам погляди.
Звуки возни, стук каблуков. Пыхтение.
Диана незаметно повела плечами, принимая более удобную позу.
– Демон меня забери, мой тюфяк! Мои дамонгские простыни! Что это, что… сапоги! А это…
– Кажется, это было аллузским игристым, что мы пили на прошлой неделе, – подсказали крикуну.
Диана продолжала изображать Римму-послушницу, проспавшую нашествие бесов на ее родную деревню.
– Кто посмел… А! О…
– Вот-вот.
«Углядел-таки», – отметила Малахит.
Гвардейцы вновь взбудораженно зашептались, обмениваясь предположениями одно глупее другого. Одному из корнетов было крайне важно донести до других, что на новенькой нет корсета. Будто это что-то значит.
– Я ее знаю! – заявил крикливый хозяин дамонгских простыней, теперь, видать, изгвазданных грязью с ее, Дианы, сапог. – Хоть я и дворянин, но такой дерзости не потерплю даже от девицы!
Со звонким шорохом шпага выскользнула из ножен.
Гулкие шаги к койке. Диана была готова.
– Сударыня, – потрескивающим от напряжения баритоном начал корнет, – извольте…
За секунду до того, как острие шпаги коснулось ее незащищенной груди, Диана вырвала из-под головы подушку и, выставив ее вперед, скрутила жгутом, вырывая шпагу из неверной руки благородного дворянина. Обиженный вскрик, клинок брякнул гардой об пол, перья взвились в воздух.
– Так-то господа гвардейцы привечают новичков? – осведомилась Диана, выпрямившись.
Пока остальные ахали и переминались в нерешительности, ей удалось разглядеть нападавшего. Да, как она и предполагала, это был тот самый корнет, которого она слегка проучила на глазах у каменного Аристарха. Единожды побежденный уязвим вдвойне, а ей сейчас важно преподать новым сослуживцам урок. Охотница сощурилась.
«Сейчас будет потеха».
– Церковная нелюдь, – в ярости выплюнул обезоруженный гвардеец. – Да как ты посмела…
– А как ты посмел нападать на спящую? – перешла в контратаку Диана. – Разве этому учат в гвардии Ее Величества?
