– Среди них была госпожа дю Жанеран. Известная особа. Так, – насупился он, – я поспособствовал вашему расследованию, на этом мои полномочия все. Попрошу больше ко мне не обращаться. Эй, ты! – неожиданно рявкнул он, обращаясь к кому-то за спинами геммов. – Дубина, бумаги мне на стол, быстро!
«Видимо, действие мелодии закончилось», – сообразил Илай.
Они распрощались с начальником таможни, но тот уже не обращал на них ни малейшего внимания, увлеченно распекая очередного подчиненного.
Снаружи Дианы не оказалось. Калеб выразительно сложил руки на груди, и Илай тут же попытался связаться с ней:
«Диана, ты где? Куда ушла?»
Больше всего он боялся, что сестра вновь оставит его слова без ответа, но она отозвалась очень быстро:
«Подходи к причалу напротив полицейского управления».
«Куда? – нахмурился Илай. – Ты что же…»
«Не гони беса, просто приходи. Удивишься».
Он быстро пересказал суть приставу, на что тот нахмурился и завел речь об инструкциях и самоуправстве, но все же зашагал, куда сказано.
Вопреки опасениям Илая, Диана стояла не в окружении местных сыскарей, а в компании одного-единственного молодого парня. Приблизившись, Янтарь ахнул:
– Парис, брат!
И бросился обнимать бывшего однокашника. Тот, хохоча, стиснул его в ответ.
Илай отстранился на длину рук и всмотрелся в его лицо. Переменился. Он помнил Париса еще пятнадцатилетним, круглощеким, пухловатым увальнем, который только и делал, что кашеварил себе на монастырской кухне. Будучи малахитом, он всегда знал, какие овощи самые сочные, колбасы перченые, а рыба – первой свежести. Его выслали из Крылатого Благословения самым первым, распределив в какой-то другой монастырь вести там хозяйство. Теперь Парис стоял перед ним в форменной шинели таможенника, с горделивой осанкой, изрядно похудевший, с вытянувшимся приятным лицом, и сверкал глазами цвета молодой хвои. Его отросшие пепельно-русые волосы весело трепал морской ветер. Илай был искренне рад его видеть.
– Ты как здесь… Что ты тут делаешь-то?
– Хах, да это целая история, так в двух словах и не скажешь, – привычно перекрикивая портовый гомон, ответил Парис. – А вы расследуете что-то, сыскные? Смотрю, без формы.
– Можно и так сказать, – улыбнулся Илай, поправляя на себе мирское платье.
– Вы где остановились-то? Хотите у меня расквартироваться? Мне от службы жилье положено на постоялом дворе. В моей комнатке хоть и тесно, а все же втроем уместимся… – Тут он перевел взгляд на замершего поблизости Калеба и потупился: – Извиняйте, сударь, о вас не подумал. Как…
Но Калеб прервал его жестом:
– Не стоит беспокойства, брат Малахит. Все складывается наилучшим образом. Вы двое можете остаться, а я организую апартаменты для госпожи Дубравиной и ее служанки. Их необходимо найти, чем я и займусь. Вольно.
«Почему мы не все вместе?» – решил-таки спросить Илай в удаляющуюся спину.
«Потому что в глазах обывателей я – ее отец, – скупо пояснил Рубин. – Помните о конспирации. Свяжемся утром».
Янтарь остался теряться в догадках: как так обязательный до зубовного скрежета Калеб не гонит их дальше работать, тогда как солнце еще высоко? Илай покосился на Диану – та была просто всем довольна. Тогда немного расслабился и он.
– У томатов невиданный потенциал! – вещал Парис, вдохновенно размахивая двузубой вилкой. – Еще недавно все думали, что картофель ядовит, а сегодня его клубни подают в каждом трактире. Поверьте мне, томаты еще захватят мир! Красные, желтые, зеленые, их можно тушить, запекать, перетирать в пасту, а однажды я даже сделал из них напиток! Крайне освежающий, правда, он почти никому не понравился. Ну да ничего, вот доведу до ума томатный пряный соус, надо только добавить туда уксус…
В чем-то брат ничуть не изменился. Да, беготня по пирсам и палубам согнала с него уютный жирок, но он по-прежнему был тем еще фанатиком от печи и чугунка. Проживая в оплаченной таможней комнате, почти все жалованье он тратил на ингредиенты для новых и новых кулинарных экспериментов, а что-то брал задарма из конфиската. Поздними вечерами он творил на кухне постоялого двора, и если блюдо удавалось, его подавали гостям, за что Парис получал небольшое вознаграждение. К тому же, судя по всему, с дочкой хозяина он закрутил роман.
– Да вы пробуйте, пробуйте! – настаивал Малахит. – С солью или с сахаром, как лучше? Мне нужно больше разных мнений.
Мнения разделились. Илай отдал предпочтение подслащенным ягодам-переросткам, а Диана – соленым. Вкус был подозрительный, но привыкнуть можно, а пахло это безобразие почему-то свежескошенной травой.
Парис побежал вытаскивать что-то из печи и вскоре вернулся с чугунной сковородой.
– А это перцы! Фаршированные мясом и дамонгским рисом. Тоже, скажу я вам, потенциально главенствующий продукт.
Перцы все еще шкварчали и испускали горьковато-мясной дух, а от риса желудок приятно потяжелел. Поглаживая живот, Диана откинулась на спинку колченогого стула. Братья расположились с тарелками на топчане. Парис достал вино. Тоже какое-то хитрое, которое надо пить после плотного ужина.
