До старта апокалипсиса осталось не более десяти минут. Дмитрий заходит в кабинет уверенным шагом абсолютного хозяина. Я знала, что сессия горсовета сегодня завершилась, даже предполагала, что он появится здесь, но не делала ни малейшей попытки бежать и не попадаться ему на глаза.
Моя интуиция спала беспробудным сном, а может, я просто поверила тому шаблону, который в отношении такого мужчины, как он, никогда не срабатывал. Меня кольнула неприятная тревога при его приближении, но она имела мало общего с тем паническим ужасом, который преследовал меня чуть больше недели назад. В прошлый раз мне было предложено перемирие, и я наивно поверила в то, что этот человек раскаивается в своих поступках и никогда не хотел мне причинять боль. Ведь я была на все сто процентов уверена, что меня тогда накрыла не иллюзия, а отголосок его мыслей, в которых не было жестокости… только молчаливый призыв, который смог успокоить мое истерзанное сознание.
- Скучала? – его рука обманчиво-ласковым жестом накрыла мой лоб, пальцы легким поглаживанием прошлись вдоль пробора, чтобы замереть на затылке. Я ощутила, что улыбаюсь.
- Да не особенно. – Прозвучало грубо. Я собиралась добавить, что организация «радуги саб» не оставила мне для этого времени. Не знаю, почему я не ощутила последних щелчков таймера и думала только о том, что мои усилия сейчас будут оценены по достоинству и это положит первый кирпичик в фундамент нашего партнерского сотрудничества, а не противостояния хищника и жертвы.
Когда мой затылок пробило иглами ослепляющей боли, я не смогла даже закричать от потрясения. Я почувствовала хват его ладони у корней волос, резкий рывок не оставил иного выбора, кроме как вскочить следом, зашипев от усилившейся боли. Чувство нереальности происходящего на миг лишило дара речи, а его следующие слова показались элементом кошмарного сна.
- Блядская сука, - я никогда не видела Диму в такой ярости. Она не проявлялась внешне ни в чем, все тот же спокойный внимательный взгляд в мои глаза, уверенный голос и легкий прищур почерневших глаз. Я пойму потом, что ярости там было по минимуму, началась спланированная игра, направленная на уничтожение препятствий. – Специально тебя не трогал, чтобы ты не похерила свои обязанности. Но теперь, как я вижу, все сделано и мы можем продолжить наш разговор?
От шока я не поняла, что именно он мне только что наговорил. Кабинет поплыл перед моими глазами от недостатка кислорода, я не могла даже дышать от потрясения. Когда его пальцы на моих волосах разжались, я едва успела ухватить руками спинку кресла.
- Прекрати карабкаться, сука. Стань на четвереньки и отсоси!
Я никак не отреагировала на эти слова. Оковы шока спали в тот момент, когда его пальцы сжались на моей шее, пригибая к полу.
- Н-не здесь… - прохрипела я и закричала, когда он разжал пальцы, чтобы вновь ухватить за волосы на затылке. Легкая улыбка изогнула его губы циничным оскалом, тьма в глазах достигла критической отметки.
- Вот как, - тихо посмеиваясь, констатировал Дима. – Моя Игрушка хочет люкс-апартаментов? Тогда идем!
Я так и не пришла в себя окончательно, очнулась только в типичной игровой комнате с Х-образными конструкциями, названия которых вылетели у меня из головы. Мой внутренний мир взорвался паническим ужасом, когда меня грубо толкнули к большому столбу с цепью для крепления, я не упала только чудом, успев ухватиться за свисающую гирлянду цепи. Я не могла понять, куда делось мое желание противостоять и защищаться. Тело оцепенело, в голове пульсировала только одна мысль: я не могу допустить повторного изнасилования. Это убьет меня саму даже в том случае, если после этого больше никто и никогда меня не тронет.
От грубого захвата мужской ладонью руку прошибает током до самого локтя, и только тогда мой крик разрывает сгустившуюся тишину. Звукоизоляция - я об этом знаю, но я ору не для того, чтобы позвать на помощь. Весь ужас перед перспективой нового изнасилования взрывает адскую Хиросиму внутри моего сознания, и я теряю связь с реальностью. Не могу даже дергаться и сопротивляться, продолжая кричать и хватать губами воздух сквозь горловой спазм, пока стальные оковы врезаются в запястья. Грубые руки разворачивают меня лицом к лицу моего реализовавшегося кошмара.
- Нет! Не надо, прошу тебя! – это не страх и не ужас, это что-то за гранью. Я не знаю, произношу ли я это вслух, мне кажется, я могу только кричать, вполне возможно, что этот вопль отчаяния пронзает только сознание, а не бьется о глухие стены. Его руки вжимают меня спиной в гладкую поверхность столба, задерживаются на талии, перемещаются вверх, сжимая до боли грудь, перед тем как рвануть отвороты блузки в стороны. Глухой стук пуговиц о поверхность ламината заглушает мой перепуганный уже не крик, а хрип приближающегося безумия.
- Что не надо? – грубая фиксация пальцев на подбородке. Зажмуриваюсь, чтобы не видеть его почерневшего взгляда. Обжигающая пощечина, за ней вторая. – Этого не надо? Скажи! Чего тебе не надо? Вот этого?
