Ответом ему стал сухой костяной смех и резкий хриплый голос: «Впусти, впусти его!» Громила подозвал охотника мановением расплывшейся от жировых отложений лапищи. На лестничной площадке охотник увидел еще одного – ростом пониже и с армейской стрижкой. Второй охранник выглядел перетренированным, как все нынешние нарциссы от фитнеса, днюющие и ночующие в спортзалах. Такие знают название каждой мышцы своего тела. Второй охранник протянул руку за сумкой охотника. Тот спокойно с ней расстался. Его препроводили к двери, ведущей в самую большую комнату на этом этаже. Оттуда шел ровный гул машин. Впрочем, гул не вполне перекрывал весьма необычное сочетание звуков, доносившихся с этажа выше: там кто-то вопил, да так пронзительно, словно кота на части рвали, еще там глухо, но громко, аж потолок трясся, бахало, а кто-то пытался разрыдаться, но не мог, задыхаясь от нехватки воздуха.
Охотник и ухом не повел. Еще он позволил человеку с армейской стрижкой обыскать себя.
В комнате охотнику тут же попался на глаза парнишка лет шестнадцати, низколобый и широконосый. Парень мялся у двери с видом побитого щенка. Охотник не видел рук парня и потому двинулся вперед – убивать.
Остановил его голос Кутхи:
– Эй, ты, мальчишка! Соображаешь, где стоишь? Настоящий мужчина пришел! Тебе что, жить надоело?
Тонкое, как хлыст, тело, лицо, словно высеченное из кремня. Кутха с царственным видом восседал на изящном диванчике. По обеим сторонам стояли два высоких вентилятора, а на полу под ними – два кондиционера, подобные коленопреклоненным рабам. Охотник давно знал Кутху: тот все время жаловался на жару, однако приодеться любил. Вот почему сейчас он сидел в странного вида длинных шортах из тонкого хлопка и белого шелка и затейливо расшитом жилете на голое тело, но овеваемый ледяными ветрами – пусть и не настоящими, как в тундре, а из ультрасовременных кондиционеров.
Кутха, все еще посмеиваясь над помертвевшим лицом мальчишкой, поднялся и протянул охотнику руку:
– Надо же, человеческое существо собственной персоной! Дальний родственник пожаловал!
И крикнул мальчишке:
– Слышал? Человеческое существо! Это все потому что он из племени ленни-ленапе! Ты хоть знаешь, что эти слова значат? «Человеческие существа», вот что! Мы с ним одной крови. А твоя семья? – тут он сплюнул на пол. – Говно у тебя, а не семья.
Кутха снова повернулся к охотнику:
– Братец мой завел себе московитку. Подумать только. Есть такие люди, знаешь, корова стоять будет – они и ее оттрахают. Им все равно, кого трахать, хоть корову, хоть русскую. А семейка, представляешь, все подсылает ко мне этих мелких гондонов! Подлизываются, зовут в гости, на Брайтон-Бич, колбасу есть, собачью эту их колбасу, или из чего они там ее делают, уроды, а я сиди там и слушай, как они мне в уши поют: отда-ай нам все свои денежки, отда-а-ай нам все свои денежки! Да эти ребята так долго трахали наших баб, что, не поверишь, посмотришь в микроскоп на мою сраную ДНК, а там стоит московит и ссыт на мои гены, приговаривая: ой, дождик пошел, как тепло, как прекрасно! Тьфу!
Кутха снова развернулся к незадачливому мальчишке:
– Ну, понял? Я – ительмен! Мои родичи перешли на Аляску! А потом спустились дальше на юг! И стали его родичами! Да в нем больше моей крови, чем в тебе! А ты никто! Ты говно из жопы! Из жопы у меня такое падает, если я пиццы пережру!
Кутха вернулся к своему диванчику. Кресел или стульев в комнате не наблюдалось, но охотник и не ждал другого. Кутха есть Кутха. И теперь охотник стоял между двумя кондиционерами в позе просителя. В свое время, задумывая это дело, охотник испытывал небольшие угрызения совести. Но теперь, когда он стоял, подобно бедному крестьянину перед царским троном, совесть его успокоилась и замолчала.
Кутха махнул волосатой рукой в сторону мальчишки:
– Можешь говорить при нем. Он и языка-то наверняка не знает.
Охотник оглядел мальчишку и решился сказать:
– Мне нужен пистолет. Мне бы очень подошел полицейский пистолет.
– В смысле?
– Пистолет, который как-то связан с полицией. Которым полиция пользуется.
Кутха обратился к мрачному поникшему мальчишке:
– Он у нас коллекционер, вот. Знает, чего хочет, знает, чего ему нравится, а чего нет. Историей интересуется. Ты бы, блин, тоже чем-нибудь заинтересовался. Знаешь, где был, узнаешь, куда идешь. Прок от тебя был бы. Ты вот покажи, что думать умеешь. Или там считать. Ты ж не хочешь обратно на Брайтон-Бич? Чтоб на тебя в ссаных банях старичье дрочило? Смотри, я тебя многому могу научить. Это тебе не Брайтон-Бич, это Манхэттен, понял? У вас там все перезабыли уже…
Охотник сказал:
– Необязательно новый. Главное, чтобы был в рабочем состоянии.
– А знаешь, – Кутха задумался, – есть у меня «Кольт». Официальной полицейской модели. Пятидесятых годов.
– Как выглядит рукоять?
– Дерево с узором.
– А ствол?
