Джон выбрался из машины и едва не пришиб дверью высокого жилистого мужчину в рыжевато-коричневом замшевом пиджаке и забрызганном птичьим пометом котелке. Из-под клейкой ленты, заменявшей шляпе ленту, торчали три длинных пера индейки.
– Говно ты сраное, – прорычал мужчина, показывая зубы цвета жидкой грязи.
Тэллоу невозмутимо показал ему значок.
– Сильно извиняюсь, – пробормотал прохожий, дотронулся до края шляпы и пошаркал дальше. Тэллоу направился к двери забегаловки. Где-то он читал, что по территории Пяти Районов бродят не меньше четырехсот тысяч человек с серьезными психическими отклонениями, и только Бог знает сколько еще прохожих на улице могли оказаться сумасшедшими, не состоящими ни на каком учете. Сквозь редкий бредень городского Департамента ментального здоровья, несмотря на грозное название, мог просочиться кто угодно. То же касалось мириад частных агентств, получавших от бюджета средства за то, что они отлавливали городских сумасшедших и направляли их на лечение. Да уж, от бюджета деньги получало видимо-невидимо народу. И любой идиот, взявший на себя труд прогуляться по территории Первого участка, мог воочию увидеть, что только малая часть этих людей реально выполняла свою работу. В Нью-Йорке психи, хранящие в ритуальных целях орудия убийства, могли без проблем спрятаться у всех на виду. Тэллоу прикинул и подумал: а что, этот жилистый в пиджачке вполне может оказаться тем самым киллером…
Внутри узенькой забегаловки уже ждал клиент – женщина в черном, сложного покроя пиджаке, бирюзовых серьгах и необычных сапогах на танкетке, отчего казалось, что она балансирует на двух толстых золотых слитках. Два хипстерского вида парня за стойкой – рубашечки с коротким рукавом, аккуратно стриженные бородки, выглядевшие как приклеенные, – как всегда, не обращали внимания ни на что, кроме сэндвичей и денег. Тэллоу даже представил, как они по вечерам подсчитывают выручку и хвастаются друг другу: «А я вот ни разу на человека не взглянул! И я тоже!» На стойке издавала какие-то нью-эйджевые синтезаторные звуки – немного акустических шумов, сбоящий ритм – колонка айпода.
Женщина нарумянилась, и волосы ее обрамляли лицо и закрывали щеки, но Тэллоу все равно заметил, какая она бледная. Флористка тоже отличалась бледностью, но другого рода. Та женщина не боялась света, а эта… эта под ним словно крошилась, и кожа ее, сухая и натянутая, плохо переносила контакт с окружающим миром. Лечебный бальзам не мог замаскировать обкусанные губы. Пожалуй, хорошо, что он не мог видеть ее глаз.
Женщина заплатила наличными, которые извлекла из небольшого кожаного цилиндра – сумочка по размеру как раз для сгиба руки и пары купюр, кредиток, телефона и ключей от машины. Она повернулась, и Тэллоу разглядел брошь у нее на груди: кругляш необработанной шкуры в золотой оправе, в середине золотая лосиная голова, по бокам два золотых пера. Она заметила, что Тэллоу смотрит, явно навязчивым движением пробежалась по броши пальцами, накладные ногти пристукнули по золоту. Потом женщина развернулась и вышла. Обручальное кольцо было ей великовато.
– Три сэндвича со стейком, пожалуйста.
– Сейчас сделаем, – отозвался Борода номер один, кивнув Бороде номер два.
На Тэллоу ни один, ни другой не взглянули. Напа´ру они нарезали, намазали и завернули все три сэндвича секунд за двадцать. Смотри-ка, они прибавили в скорости. Судя по предыдущей клиентке, о месте пошла хорошая слава. Тэллоу представил, как эта парочка тренируется по вечерам: из айпода доносится поставленный на повторение «Энимал Коллектив», а они на скорость раскладывают сэндвичи по тому же секундомеру, что засекает им время на стрижку бородок.
Тэллоу заплатил, прихватил пакет с сэндвичами под мышку и… услышал пронзительный крик.
Женщина в черном пиджаке сидела, скрючившись, перед своим джипом и вопила. А над ней стоял, причитая и размахивая руками, тот самый мужчина в котелке.
Тэллоу переложил сэндвичи под левую руку и прикрикнул на человека в шляпе. Тот услышал, развернулся и посмотрел на детектива. Тэллоу расстегнул пиджак и продемонстрировал мужчине пистолет. Тот резко прекратил завывать.
– Я просто попросил огоньку! А она как заплачет! Я подумал: может, сегодня день такой, всем надо плакать!
– Вали отсюда. Дважды предлагать не буду.
Мужчина сорвался с места и побежал вниз по улице, придерживая шляпу обеими руками.
Тэллоу вздохнул, оглянулся и положил сэндвичи на крышу джипа. Конечно, хороший полицейский не демонстрирует без должной причины табельное оружие, но… это работало. Причем быстро и без проблем. Самоедством он займется потом. Потому что женщина раскачивалась из стороны в сторону, всхлипывая и шмыгая носом. Сил кричать у нее, похоже, просто не осталось.
