– Вы говорите о низком времени отклика… – произнесла Эмили, и в голосе ее мелькнуло что-то похожее на удивление.
– Да?
– Да, об этом много говорили, когда я уходила с этой работы, – сказала она. – Предельно низкое время отклика и алгоритмическая торговля. Предельно низкое время отклика – это когда трейдинговая информация передается реально быстро, на очень большой скорости. Еще в трейдинге используется специальный компьютер, для того чтобы как бы разбивать одну большую транзакцию на несколько сотен маленьких. Представьте себе, что это дождь, сильный такой дождь, который колотит в окна Биржи. Конечно, от дождя неизбежно образуется большая лужа, но вас в данном случае не это интересует. Вас интересует дождь. Это способ спрятать большую транзакцию у всех на виду.
– Вы работали на Уолл-стрит?
– Я работала на одну из этих таинственных финансовых компаний. «Вивиси».
– Никогда о такой не слышал, – тут же сказал Тэллоу. – А почему ушли?
– Я там познакомилась с мужем. В смысле, не я познакомилась, нас босс познакомил. Они старые друзья. А после того как мы поженились, Джейсон сказал: Энди – он же засранец, чего тебе на такого работать, к тому же в бизнесе дела идут в гору, давай поработай на себя, как я. Так что теперь я независимый финансовый консультант, что значит – я могу работать из дома, моего дома, с моей собакой, а могу сесть в машину и поехать в даунтаун за хорошими сэнвичами. А не работать волшебником на Энди. Мне больше не нужно колдовать для него. Но я не могу научиться магии, которая мне сейчас нужна. Твою мать!!!
И она заколотила кулаками по торпеде, не переставая кричать: «Твою мать! Твою мать! Твою мать!» Тэллоу быстро огляделся, вывернул руль и прижался к обочине, чудом никого не задев. Он перегнулся через сиденье и схватил ее за запястья. Женщина даже тогда не перестала вырываться – все хотела треснуть по торпеде кулаком. Он дернул ее руки на себя и крикнул:
– Посмотрите на меня!
Эмили дернулась, и на мгновение ее глаза закатились. Потом она все-таки посмотрела на него:
– Простите, – тихонько проговорила она. – Пожалуйста, не говорите Джейсону. Он так расстраивается…
– Я уже рассказал ему все, что ему нужно знать. Все остальное – ваше личное с ним дело.
– Да, – кивнула Эмили, но Тэллоу показалось, что она имела в виду совсем другое.
Она откинулась на сиденье и застыла с выражением предельного ужаса на лице.
Тэллоу тронулся и поехал дальше.
– Скажите, а индейцы ловили рыбу? Здесь, на Манхэттене, я имел в виду, – спросил Тэллоу.
Эмили теперь сидела с закрытыми глазами:
– Да, конечно. И устриц они ловили. Когда голландцы прибыли на остров, они обнаружили большие кучи пустых устричных раковин и использовали их перламутр, чтобы замостить…
– …Перл-стрит, – покивал Тэллоу. – Точно.
И тут ему показалось, что кругом натянуты сети – настолько тонкие, что не увидишь, пока на свету не блеснут. Он вытащил мобильный.
– Скарли?
– Доставка ланча – не твое, Тэллоу.
– Я знаю. У меня тут одно дело образовалось. Поэтому задержусь. Слушай. Краски. Все эти пистолеты вычистили прежде, чем повесить на стену, но он должен был наносить краски пальцами. Так что прежде чем разобраться с их составом, проверьте их на ДНК. Ну или еще на что-нибудь такое, ну ты меня поняла. Хорошо?
– Сделаем. Ты, главное, пожрать привези.
– Сделаем.
Тэллоу отсоединился, нажав на кнопку большим пальцем, и искоса взглянул на Эмили: уснула? Или бодрствует?
– Эмили? – окликнул он ее. – А вы случайно не знаете, из чего индейцы делали краску?
Глаз она не открыла, но ответила:
– Из охры. Красной охры, ее тут, думаю, добывали. Она здесь, на Восточном берегу, везде есть. Это краситель на базе глины. Они его много для чего использовали: на тело наносили, волосы красили. Есть мнение, что при первой встрече европейцев и индейцев те как раз вышли к пришельцам в раскраске, потому их и прозвали краснокожими.
Тэллоу разбирался в истории. Не на профессиональном уровне, но историю города он знал неплохо. И он знал, что тут повсюду когда-то были шахты. Стейтен-Айленд, что бы там люди ни говорили, возник не на месте городской свалки. Там у голландцев задолго до всего были шахты. И сейчас его мозг лихорадочно работал, отыскивая, за что зацепиться.
– А еще чем они пользовались?
– Голубой глиной. Растертыми ракушками – из них белую краску делали. Они высушивали всякие природные материалы на солнце или жгли, а потом изготавливали из них краски. Углем пользовались, конечно. В ход шел сок растений, ягоды. А почему вы спрашиваете?
Она открыла глаза и посмотрела на него.
– Просто разговариваю с вами, – сказал Тэллоу. – Вы испытали сильный шок, а беседа успокаивает. А где ваша собака?
– Ее специальный человек днем выгуливает. Она вывела собаку на прогулку, а я поехала за сэндвичем. А вечером с собакой муж гуляет.
Эмили явно соскальзывала в состояние, близкое… не к бесстрастности, нет, но к апатии и отчуждению. Голос ее доносился словно из пыльной, далекой от мира глубины. В редкие моменты самоосознания он из точно такого же далека слышал собственный голос.
