— Отнюдь, — тотчас ответил Михаил Серафимович. — Скажу больше, вы кажетесь мне весьма разумным и умным человеком. Вы вложили свои деньги не в пустые побрякушки, а в долгосрочные полезные вещи: образование, реноме…
— Не слишком они оказались полезными, — заметил Слава.
— Согласен. И я сожалею, что так вышло…
— Но, пользуясь вашей терминологией, я сам разбил свою замечательную, полезную и долгосрочную вазу?
— Примерно так.
— Здорово! — Слава вскочил со стула и взмахнул руками. Краем глаза он заметил, как колыхнулся один из присутствующих незнакомцев, как бы перекрывая пространство между ним и Михаилом Серафимовичем. — Зашибись просто! — воскликнул Слава, на всякий случай чуть отходя к двери. — Значит, вы мне слепили волшебный горшочек, а я его расколошматил? Классная сказка! Только вы забыли заметить, что в этом горшочке лежала такая маленькая волшебная бомбочка. Немножко термоядерная, немножко дерьмоядерная, которая немножко, тихонько так, ненавязчиво тикала. И куда бы я с вашим горшком ни подался, эта бомбочка все равно дотикала бы и рванула у меня в руках, как это и случилось сейчас. Вот как выглядит эта сказка на мой взгляд, — и добавил, передразнивая интонации собеседника: — Примерно так.
— Позвольте вам заметить, — сказал Михаил Серафимович негромко, — что вас мы не перебили ни единым словом. Так что предоставьте мне возможность изложить нашу позицию, и тогда перейдем к прениям. Так будет спокойнее и цивилизованнее.
Слава не нашел, что возразить, и покорно сел на место.
— Итак, в порядке поступления, — заунывным тоном лектора заговорил Михаил Серафимович. — Ваши, якобы, соученики. Здесь я явно наблюдаю побочный эффект. Согласитесь, что ни мы, ни вы не давали повода считать вас фискалом. Всему виной стечение обстоятельств. Вы сами назвали обвинения против вас бредовыми; никто не может быть гарантирован от преследования со стороны параноиков, даже совершенно незнакомых. Бандиты. Грустно, конечно, что против вас выступила организованная преступность, но то делать? Вы оказались в шкуре состоятельного человека. К таким всегда проявляют интерес вымогатели. Кабы вы попросились сделать вас знаменитым охотником, то на вас обрушились бы гринписовцы. Пожелай вы стать кинозвездой, страдали бы от поклонников. Мы тут не повинны.
— Очень интересно! — хмыкнул Слава. — Ловкая позиция! Так можно ото всего откреститься?
— Отнюдь. Хотя у нас было много забавных недоразумений. Не так давно мы подправили родословную некоему уголовнику. Заказчик пожелал стать, как выражаются в его среде, авторитетом. Авторитетом он стал, но, как и вы, оказался не готов к этой роли. Едва вынырнув в высших сферах преступного мира, он был буквально растерзан конкурентами. Могу похвастать, что авторитет его мы подняли до небес. Поначалу клиент был доволен. Но все местные главари, узнав про новоявленного туза, перепугались, что он начнет отбирать у них хлебные места. Они объединились в единый фронт и… И через две недели этот барон прибежал к нам, требуя вмешаться в ситуацию. Мы ничем не могли ему помочь.
— Так же как не можете помочь мне? — спросил Слава, прикидывая, какую линию выбрать для дальнейшего разговора. Пугать эту публику выглядело себе дороже, апеллировать к правам потребителя — смешно. Но вот так пойти восвояси, утереться и забыть про потраченные деньги? Кстати, не получится теперь забыть. Не дадут новоявленные кредиторы и ревнивый кавказец.
Михаил Серафимович положил карандаш перед собой.
— Вам мы помочь можем, — произнес он со значением, делая упор на первом слове. — И готовы помочь, ибо инцидент с кавказцем явно спровоцирован нами, — последовал ироничный взгляд на одного из «помощников». — Мы несколько переборщили, и этот перебор теперь сильно вышел боком. И вам, и нам вышел боком. Так что тут мы признаем: наш брак.
— А моя работа? Моя деловая репутация? — Славу не устраивал такой компромиссный вариант. — Из-за этого полоумного хачика я, если помните, потерял работу и теперь могу ее не найти. Если в фирме принято жаловаться на специалиста, то на меня уже нажаловались.
Как ни странно, Михаил Серафимович не стал спорить.
— Чего же вы хотите?
— Я хочу, чтобы вы для начала сняли меня с крючка, а во-вторых, восстановили бы мою подмоченную репутацию в деловом мире. Причем второе хотелось бы провернуть побыстрей, а то, знаете, финансы у меня подходят к логическому завершению. Можно сказать, совсем иссякли.
— Как вы хотите исправить положение?
— Я не хочу исправлять положение. Я хочу, чтобы
— Исправим, безусловно, мы, — согласился Михаил Серафимович, — но что конкретно мы должны сделать? Какой путь исправления вы предпочитаете?
— А какие есть?
