Слава осторожно пощупал воротник рубашки. Он прибег к небольшой хитрости, чтобы скрыть вздувшуюся полосу от удавки: загладил ворот так, чтобы тот приподнялся на пару сантиметров. Теперь, если не расстегивать верхней пуговицы, не нагибаться и не слишком крутить головой, полоса оставалась под рубашкой. Выглядел такой прикид несколько чудно, но вполне пристойно. Только теперь вряд ли эта уловка поможет. Скорее всего босс уже знает о полосе. Добросовестная Алиса наверняка распространяет свою добросовестность на все возможные фронты, и по тому, как она старательно прячет глаза, нетрудно догадаться: настучала, сдала с потрохами своего нового шефа.
Славе не хотелось идти на ковер. Неприятное дело. Он подумал было, что можно просто встать и выйти вон из этого учреждения, пойти спокойно в агентство по найму и получить другую вакансию. Почему нет? Неужели кто-то будет возиться с тем, чтобы оповестить агентство о странном происшествии с присланным ими сотрудником?
Слава посмотрел на суетящуюся секретаршу и подумал, что такой педантичный человек вполне может сыскаться. Запросто испортят ему только что купленную биографию какой-нибудь негласной черной меткой. Писали где-то о такой практике…
Слава посмотрел на часы и поднялся, подтягивая галстук и приподнимая рубашку. До аудиенции оставалось чуть больше минуты.
Его выперли. Элементарно выперли. Взашей, без оплаты проведенных на работе двух дней и выходного пособия. Без рекомендательных писем, разумеется, и похвальных грамот. Спасибо еще, что выкинули посредством пинка под зад, деликатно пропустили через парадную дверь, приставив в сопровождение охранника, зорко следившего, чтобы увольняемый ничего не слямзил на память.
Это последнее обстоятельство, этот охранник с туповатым взглядом из-под густых, но бесцветных бровей, окончательно выбило Славу из колеи. Такого унижения он не испытывал никогда. И оказалось, что унижение сродни безденежью — воспринимается тем тяжелее, чем старше мы становимся.
Слава понимал, что бузить, размахивать руками и посылать охранника на любое количество букв не имеет смысла. Так он точно нарвется на зуботычину и электрошок. Так что всю ярость, всю злость следовало покамест зажать в кулаке и переварить. И против кого он, собственно, затаил злость?
Генеральный? Вряд ли стоит обижаться на него. Мужик повел себя довольно честно и корректно, если учесть обстоятельства.
— Вячеслав Николаевич, — сказал он, приглашая подчиненного сесть. — У меня к вам весьма неприятный разговор. До меня дошла информация о том, что вы ведете довольно бурную жизнь и, судя по всему, у вас есть серьезные обязательства и проблемы с третьими лицами. Вплоть до физической расправы и рукопашной, — при этом большой босс пристально смотрел Славе чуть ниже подбородка, туда, где притаилась под английской сорочкой потемневшая и расползшаяся вширь струнгуляционная полоса. — Мы не стремимся брать на работу специалистов, имеющих подобные проблемы…
— Подождите!
— Да?
— Нет у меня никаких проблем! Кто вам наплел такую ерунду? — переть ва-банк было рискованно, но что оставалось? Еще несколько минут — и все полетит псу под хвост: карьера, деньги, светлое будущее. Оставалось только вцепиться в ускользающее счастье зубами; врать, врать из последних сил, из последних слов. Понять бы еще, в чем проблема: наезд по Толиному поводу, полоумный Рамиз или еще какой-нибудь «побочный эффект» смены биографии.
— А это у вас что? — с фланга задал вопрос присутствовавший в кабинете шеф безопасности фирмы. — Что у вас с шеей? Аллергия?
Слава провел по горлу, выигрывая секунды для ответа, но ничего остроумного не придумал.
— Так уж получается, — с легким смешком продолжал шеф безопасности, — что теперь у многих аллергия на кавказцев.
— Не знаю, что вы имеете в виду… — начал было Слава возмущенно, но его прервали.
— Не знаете? — взгляд спеца по безопасности запросто мог вызвать ожог сетчатки, и Слава постыдно отвел взгляд. — Мы имеем в виду Рамиза. Рамиза Афонского, с которым у вас возникли серьезные разногласия.
— Серьезные разногласия?! — воскликнул Слава едва ли не с облегчением. — Да это тема для психиатра! Я тут в Италию ездил…
И он в общих чертах обрисовал суть проблемы. Лица присутствующих не то чтобы подобрели, но грозные тени сменились облачками недоумения.
— Похоже на анекдот, — поделился своим впечатлением генеральный.
— Да какой уж анекдот, — радостно подхватил Слава, — если на таком ужасе женить хотят. Я понимаю, что у них невеста залежалась, но что уж устраивать охоту на женихов?!
— Вообще-то… — с сомнением поскреб подбородок шеф безопасности, — если все обстоит в таком ракурсе… А когда эта… история началась?
— В смысле? — не понял Слава.
— Ну, когда вы в Италию ездили?
Знать бы, где упадешь! Слава впервые в жизни испытал то многообразие неприятных ощущений, которые испытывает студент, «поплывший» во время экзамена.
— Ну, не помню. Давно это было…
— Как давно? — не унимался центурион. — Год назад? Два?
Нужно было ответить, причем ответить точно, потому как информация наверняка будет проверена. И что делать?
