— Сейчас скажу точно. Посмотрю в ежедневнике, — с тяжким вздохом Слава достал второй том своей новой биографии и зашелестел страницами, ощущая, как ввинчиваются в него подозрительные взгляды. Хорошо еще, что нужная информация нашлась почти сразу.
— Нашел! Вот. Июнь 2003-го!
В кабинете сгустилась недобрая тишина. Даже трамвай за окном притих.
— Третьего? То есть два месяца назад?
— И вам понадобился ежедневник?
В общем, его выперли.
Слава вошел в кабинет демиурга, внутренне накручивая себя для капитального скандала. Он ожидал, что Михаил Серафимович опять станет прятаться за договор, цепляясь за туманно сформулированные параграфы, заранее готовил аргументы и предвкушал, как вцепится в тонкую шею, как тюкнет плешивым черепом о стену.
Но все пошло не так. С самого первого шага через порог кабинета.
Во-первых, Михаил Серафимович оказался не один. С ним сидели двое тучных мужчин, сохранивших под горами мяса конституцию военной выправки. То ли пришли защитить хозяина, то ли… поддержать разговор.
А во-вторых, Михаил Серафимович и те двое, что сидели подле него, с неподдельным интересом и почти искренним сочувствием выслушали Славу. По ходу рассказа мужчины периодически переглядывались, обмениваясь хмурыми взглядами. Но взгляды эти не выражали недовольства приходом нудного клиента, а, скорее, были исполнены укора, адресованного друг другу.
Воодушевленный тем, что его слушают не перебивая, Слава подошел к рассказу о бандитах и, коль скоро творческая составляющая оказалась к этому моменту на подъеме, слегка приукрасил события, опустив одни подробности, высветив другие и еще немного приврав от себя. В новой интерпретации выходило, что Толин долг — дело десятое, а катализатором «наезда» стали как раз клубные карточки, которые Слава и разглядеть-то толком не успел.
— Так что, — подвел черту Слава, — полный облом-с, господа баяны. Я-то заказывал песнь о благополучном парне, а вышел анекдотец о неудачнике, который всем должен, ото всех бегает и доживает свои последние деньки. Лучше уж верните все, как было. Ну его на фиг, такое процветание, господа!
Господа выдержали небольшую паузу, а убедившись, что монолог закончен, вновь переглянулись. Но на сей раз у них прошло короткое и безмолвное совещание. В итоге все трое кивнули друг другу и обратили свои лица к сидящему перед ними молодому человеку.
— На самом деле, — заговорил Михаил Серафимович, лихо покручивая между пальцев отточенный с двух сторон карандаш, — ситуация не так однозначна, как вы считаете. То есть мы не подвергаем сомнению ваш рассказ. Мы согласны, что результат вашего перевоплощения довольно неожиданный и, прямо скажем, диаметрально противоположный ожидавшемуся. Для нас такой фортель тоже в диковинку. Первый раз за несколько лет работы мы сталкиваемся со столь фатальным нагромождением досадных случайностей и роковых совпадений, повлекших в буквальном смысле провал программы…
Славе не нравились округлые формулировки, которые использовал собеседник. За исключением тоже довольно дипломатичного «провала программы» все остальное отдавало каким-то детским садом. Свои приключения двух последних дней Слава никак не согласен считать «досадными случайностями» или «роковыми совпадениями». Случайность, что Кинг-Конг оказался дома и не был в стельку пьян, как бывает нормальными вечерами. Совпадение, что, когда Славу выкидывали из машины, зеленый сигнал светофора за спиной только зажегся, и стартовавшие машины еще не успели набрать убийственной скорости. А уж то обстоятельство, что за собственные деньги (последние, кстати, деньги) Слава вдруг взял и купил себе мешок неприятностей, не имело ничего общего с каким-то там «фортелем». Но самым настораживающим было упоминание какой-то неоднозначности в оценке всех этих событий. Что это еще за неоднозначность? Уж не собираются ли эти ребята предложить ему самому расхлебывать эту кашу, пренеприятнейшую на вкус, которой заварилось уже целое корыто?
— В чем неоднозначность, — Михаил Серафимович словно прочитал возникший в Славином мозгу вопрос и поспешил на него ответить. — В нашем договоре записано, что мы гарантируем ваш оговоренный статус кво «на момент передачи материалов». Понимаете меня?
— Вы хотите объяснить мне, что я полный даун, и какую биографию мне ни напиши, я этим дауном останусь? — зло усмехнулся Слава, закидывая ногу на ногу и принимая вызывающую позу.
