Это с соседнего станка токарь Володя. Вместо комбинезона на нем рубашка-безрукавка, голова повязана чем-то вроде носового платка.
— Ну, — отозвался Игорь как о чем-то само собой разумеющемся. — Как тут у вас, порядок ли?
— Как в бане: и жар, и пар! Только что воды нету!
Игорю неловко сделалось: в эти на редкость жаркие дни ребята вкалывают, а он, хоть и поневоле, не у дел!..
Разговор их прервал мастер Мишин. У него Игорь и спросил о том, о чем не успел спросить Володю, — где сменщик Аникин, который должен был сейчас работать на станке.
— A-а, туды его за ногу! — ругнулся мастер, вытирая потное лицо и моргая одним глазом. — Вздумал, черт, яблоко жрать после обеда! И нет бы, съел нормально, как путные люди, — так нет, надо ножичком очистить! Интеллигентность заела! Ну и поронул руку, в здравпункт почесал. А тут завал, план горит… втулки точить некому! Ты когда, Ряднов, выйдешь?
— Тайм-аут у меня. На больничном.
Мастер мигнул и отвел глаза.
— Я пришел насчет работы, Паша, — продолжал Игорь. — Брата бы к нам определить? В ученики?
Мастер не стал вникать в подробности — пускай-де приходит, сделаем из него токаря.
Проводив его взглядом, Игорь подошел к станку вплотную. Сейчас, видать, напарника у Аникина нет, в одну смену трубит. Понятно, мастеру не до шуточек!..
Игорь зажал заготовку, надавил кнопку «пуск» и привычно обточил втулку снаружи, грубым резцом, затем начисто. Потянулся было и за следующей заготовкой, но тут в глазах у него померкло, и пол под ногами как бы колыхнулся. Он часто, мелко задышал, ухватился за станину и присел на низенький столик с инструментом. Посидел не шевелясь, взял под язык таблетку…
И увидел перед собой опускающийся крюк мостового крана с надетой на него рукавицей. Подняв голову, он разглядел лицо Тамары. Бледно улыбаясь, встал, обеими руками почтительно пожал крюк с рукавицей. Затем, выключив лампочку у станка, побрел к выходу. Поработал, называется! Не утерпел, обязательно было сунуться…
Все-таки в чем-то ему повезло; с мастером договорился, приступ прошел сравнительно легко. А на выходе встретился с председателем цехкома. Тот — в критику сразу: не дело, дескать, Ряднов, на больничном, а режим нарушаешь.
— Оплатим пятьдесят процентов, наперед будешь знать! Предцехкома Лапин вообще-то мужик простой, но водилась за ним эта слабинка — любил козырнуть правами, власть показать. Игорь знал эту слабинку, но все равно осерчал: нет бы сперва самочувствием поинтересовался, так он за свое!
— Я как раз и пришел больничный сдать. Что мне его, почтой посылать было? — сказал он.
— Сердце, что ли? Инфаркт помолодел? Ишь ты, ну, дела. Все торопимся, спешим… На нервных перегрузках живем! Тоже, значит, болезнь века. — Лапин спрятал больничный листок в нагрудный карман спецовки, взял Игоря под руку и отвел в сторону. — Ты вот что, Ряднов… Ты возьми у врачей справку на путевку. Мы тебе такой санаторий устроим, что всю сердечность как рукой сымет. Договорились?
— Договорились, — отвечал Игорь по-прежнему недружелюбно — он не умел мгновенно менять настроение.
— И вот что еще: если по нашему цеху в газету писать будешь, то с цехкомом сперва проконсультируйся. Мы тебе всю обстановку обрисуем. У нас ведь много хорошего: и ветераны, и орденоносцы. Бригадную организацию труда внедряем. Или ты о недостатках предпочитаешь сигнализировать?
Игорь промычал что-то маловразумительное и поспешил распрощаться.
Домой он шел усталый и словно выжатый; и была такая дума, что сегодня он получил окончательное предписание о профессиональной своей непригодности.
Во дворе у себя он услышал необычный смех, который исходил из открытого окна их комнатки. Заглянув в окно, увидел, что Валентин с сосредоточенным видом сидит на кровати и, не раскрывая рта… хохочет!
— Вальк, ты чего? — спросил Игорь.
Валентин вздрогнул, но не перестал хохотать, и сказал:
— А, это ты!
— Чего надрываешься?
Игорь наполовину влез в окно и только тут сообразил, что смех этот у Валентина записан на магнитофон. Вот смех прервался, и голос Валентина стал читать: «Прекрасная! Дыханием дыша, выходишь ты на авансцену жизни…»
Выключив магнитофон, Валентин ответил:
— Вот, понимаешь, смех регулирую. На разные случаи жизни…
Он вообще едва поутру глаза продирал, так и включал магнитофон, да не как-нибудь, а на всю громкость, — такая уж у него душевная потребность была. Перед этим же, разбирая на этажерке бумаги Игоря, он нашел фотокарточку той ясноглазой, что увидел на крылечке в день приезда. Фотокарточка была с дарственной надписью Игорю… Тут на Валентина смех такой напал, что и самому показался вульгарным, вот и решил «отрегулировать» его с магнитофоном.
— Дело, конечно, — не то одобрил, не то осудил Игорь.
— А что на заводе? Как насчет моей работы? — продолжал Валентин.
— Полный порядок! — отрапортовал Игорь. — Предлагают должность заместителя начальника участка.
— А что я должен делать?
— Возглавлять, руководить…
Валентин тряхнул головой и сказал, что не, пираты на такое дело не пойдут.
— Тогда другой вариант — учеником токаря, — предложил Игорь.
— Это еще туда-сюда…
