И засмеялись оба. Теперь они стояли тесно друг к другу, так что Игорь касался ее плеча и обнаженного локтя, близко видел светло-голубые, дерзкие и зовущие ее глаза. Под настроение еще из стихов брата процитировал: «Что чувства выражать словами? Не хватит слов. Пойду-ка лучше наломаю в лесу я дров!..»
— Ох, уморил! — смеясь, воскликнула Тамара. — Это кто же такие стихи сочиняет?
— Валька наш. Он и не такие умеет!
Затем они, утихомирясь, постояли в молчании. Перед тем, как расстаться, Тамара сказала, что отпросилась с работы на весь завтрашний день, а своих проводит утром. И пригласила его к себе.
— Часов в десять. Придешь?
— Хорошо, — согласился он просто — как будто давно ждал приглашения. — Этот твой дом?
— Ой, верно, — прошептала она. И сказала номер квартиры, какой подъезд и этаж. — До завтра, Игорь?
— До завтра, Тамара!
День сходил на закат; тускнело и наливалось синевой небо, в кустах и под деревьями густели тени. Загорались окна домов, мигали подфарниками и красными стоп-сигналами машины на дороге. Игорь шел размягченный, не спеша. Дышалось легко, и только в одном месте у высокого забора навеялась некая прогорклая струя, словно поблизости жгли автопокрышки.
Впереди у тротуара стояли три парня, окружая четвертого, явно не из их компании. Этот четвертый держал обеими руками портативный магнитофон, из которого звучала ритмическая бодрая музыка. Двое из троицы были невысокие, один с обшарпанным вздутым портфелем, другой в пестрой, словно сшитой из нерусских газет рубахе, и третий долговязый, худой, с сигаретой в зубах. Троица, похоже, вознамерилась отобрать у парняги магнитофон, все наигрывавший музыку.
— Не надо… Не мой! — резанул Игорю слух плаксивый голос того, с магнитофоном.
Игорь сбился с шагу и повернулся к ним, уже зная, что не минует приключения.
— Эй ты, с музыкой! — крикнул насмешливо. — Чего ты к парням пристал? Они идут, никого не трогают!
Трое смешались от неожиданности, а тот, с магнитофоном, рванулся из окружения, и деру — откуда только прыть взялась!
И, как водится в таких случаях, парни переключились на Игоря — подступали к нему, обходя с боков. Он, не спуская глаз с того, печатной рубахи, вскинул левую руку с раскрытой ладонью и сказал:
— Обознался, ну!
Долговязый первым шагнул к нему — и Игорь получил резкий удар в лицо. Он прикрылся рукой и, чтобы удержаться на ногах, шагнул назад, к забору. Газетная рубаха деловито, будто озабоченно даже, ударил левой Игорю под дых, а правой — с размаху — по скуле.
— Обознался, да?!
И они, как ни в чем не бывало, пошли прочь. Только третий, с портфелем, помедлил секунду, словно раздумывая, надо ли ударить и ему. Но поглядел на уходивших дружков и видно решил, что достаточно…
После второго удара Игорь отступил еще, а затем, сжимая кулаки, дважды шагнул вперед, на прежнее место. Сначала только ярость ослепила его, и почудилось, что колыхнулась под ногами земля. Он хотел закричать — не хватило дыхания. Соленый привкус на языке… Пульсирующая боль в висках… А те уходили, не оглядываясь. Нет, оглянулся, который с портфелем, будто в сомнении, не вернуться ли.
Он вынул платок, вытер губы. И побрел к дому, неслышно постанывая от унижения.
Валентин лежал в кровати, не спал.
Игорь молча разделся, лег.
— Как сыграли наши? — подождав, не заговорит ли брат, спросил Валентин.
— Не был я на футболе, — ответил Игорь приглушенно, в подушку.
— Е-мое, с Тамарой, значит? Закрутился?.. — начал было Валентин. И, услышав сдавленный стон брата, вскинулся — Игорь, ты что? Ты чего, а?..
Волей-неволей пришлось рассказать о стычке. Не хотелось распространяться об этом, но и умолчать он не мог.
— Ну, г-гады! Трое на одного, а! — ругался Валентин, тыча кулаком в подушку. — Их же, гадов, развелось!.. На них облавой ходить надо. Они как выглядят, эти-то?
Игорь рассказал, как парни были одеты — долговязый, и двое других, невысокие.
— Который один поменьше, у того шрам на подбородке. А длинный с усиками, ходит так… расхлябанно.
— Один длинный, два коротких, — пробормотал Валентин. — Мы ж их… на дне моря сыщем! А может, с вашего завода?
— Нет, что ты — не наши! И ведь что странно: я же их, сукиных сынов, от тюрьмы спас. Их бы как за групповой грабеж судили!..
— Вот и пускай бы им вкатали!
— Ладно, спим, — сказал Игорь.
…Он проснулся в холодном поту и некоторое время лежал без движения. Ему не надо было смотреть на часы — знал, что около двух ночи, он часто просыпался в это время. Чуть слышно посапывал Валентин. Игорь хотел позвать его, но раздумал, и, ощущая странный, горячий разлив в груди, встал и осторожно шагнул к столу. Нащупал патрончик с таблетками, но рука дрогнула, и патрончик покатился… слабо звякнул о пол. Он отступил, чтобы наклониться, и знакомое ощущение зыбкости охватило его. Шагнул к постели, и это было последнее доступное ему усилие. Он упал мягко, на бок.
И сомкнулась тьма.
Проводив своих на автовокзал, Тамара на обратном пути заглянула на рынок, купила яблок, цветов. Букет выбрала не яркий, сдержанный, в самый раз на будний день.
