Порешили на том, что Буракова до окончательного решения посоветуется еще с Ольгой Игнатьевной, когда та выпишется из больницы.
Затем Осип Маркович вернулся к прерванному докладу на отчетно-выборное собрание. Вписывая данные по урожайности, о заготовленных грубых и сочных кормах, о поголовье крупного рогатого скота, он хмурился, хотя показатели были, по сравнению с предшествующим годом, и не так чтобы уж очень плохие.
Он отвлекся. Оглядел обшарпанные стены, затоптанный пол. Люди идут, мешают — плохо, и нет никого — тоска. Разве напишешь по-путному в такой обстановке!..
Он позвал Клаву и, собирая бумаги, сказал ей, чтобы сходила за уборщицей, и навели бы здесь чистоту, а он нынче займется дома.
С тем и ушел.
В председательском кабинете после приборки посветлело и стало как бы просторнее: здесь вымыли пол и окна, протерли мебель, и половичок аккуратный был брошен у двери. Накануне Осип Маркович закончил доклад к отчетно-выборному собранию и ночь спал хорошо. День нынче тоже выдался тихий, солнечный. Все это настроило Осипа Марковича благодушно, и он без возражений выслушал замечания членов правления по докладу. Прения возникли относительно того, не слишком ли сгущены краски, то есть не чересчур ли в докладе критики и самокритики: и трудовая дисциплина у нас хромает, и техника используется не в полную меру, и ремонт плохо налажен, бесхозяйственности много. А на собрании представители из района будут, может сложиться превратное впечатление.
— Все так, — подвел итог Осип Маркович. — Но надо помнить, что недостатками определяются и наши задачи.
Потом правление слушало отчет Дуси Амосовой по ферме; печь там исправили, корм запаривают, халаты дояркам выданы — так что Осип Маркович не стал особенно наседать на Дусю и даже предложил включить ее в состав товарищеского суда (помимо нее избрали Веру Ивановну и бригадира Кононова). Далее председатель проинформировал членов правления о визите мелиоратора и, предложив высказывать мнения, поглядел на бухгалтера Андрея Ивановича Титова, человека болезненного, с неизменным шарфом на шее.
— Что скажет на сей счет главный хранитель финансов?
— Сколько там стоить будет, неважно, — булькающим голосом ответил Титов. — Не с нашего счета деньги снимать будут.
— Важно выяснить, не во вред ли это выйдет другим земельным угодьям?
— Направление это, мелиорация и улучшение земель, серьезное, так что на нас нажмут!
— А речка наша, Вокша, не обмелеет?
— У нас, может, и ничего. А вот у соседей вполне может сказаться. У Суровцева пойменные луга по Вокше. Ну да нам свои интересы считать надо.
— Вот и считайте, — подал голос главбух. — У нас на круг по двенадцать центнеров зерновых с гектара вышло. Подымем когда хотя бы до шестнадцати центнеров с га, тогда и расширяться можно. Далось кому Окуневое болото! Когда вот позапрошлую осень картошку не полностью выбрали!..
Бухгалтер расстроился и ушел к себе за переборку, не дожидаясь, когда Басков отпустит остальных членов правления. После других задержались Кононов да Вера Ивановна.
Кононов сидел насупленный, в задумчивости поглаживал седую, коротко стриженую бородку; полушубок у него расстегнут, шапку держал на коленях.
— И какую же ему меру определять, Шурке-то? — спросил он, начиная входить в судейскую роль.
— Штраф можно. Общественный выговор, — прикинул Осип Маркович. — Да пусть исправит, что наломал. Положение о товарищеских судах почитайте, у Веры Ивановны найдется, наверно.
Вера Ивановна подтверждающе кивнула. Она сидела в углу у тумбочки, держа на коленях свернутый плащ; в синем джемпере, в голубой косынке она выглядела молодо и нарядно.
— Формальность одна — эта затея. Для показа, — ворчал Кононов, словно заранее недовольный, что придется заниматься ерундой.
— Ну нет, не для показа! Тут если поставить дело не формально, возможности самые широкие, — говорил Осип Маркович, глядя на свои сложенные на столе и сплетенные пальцами руки. — Надо демократию развивать… во всех направлениях. Хозяйственные вопросы мы на правлении, на собраниях решаем. А вопросы людских взаимоотношений, дисциплины, морального климата? В стороне остаются. Так что от нас с вами и зависит, формальное это будет мероприятие или действенное средство.
«А непрост у нас председатель, ой, непрост!» — подумала Вера Ивановна, вспомнив и разговор Баскова с участковым.
— В общем, судите по всей строгости, — продолжал Басков. — А ты, Вера Ивановна, объявления повесь. И в клубе у себя, и здесь, у конторы.
Она встала, развернула плащ. Надевая его, сказала:
— Объявления будут. А с машиной как, Осип Маркович?
— Как договорились, бери. И участковому там передай, чтобы на суде у нас присутствовал.
Они все трое вышли на крыльцо.
Подмерзшая за ночь земля отволгла, и полоса дороги, уходившей в обе стороны по деревне, казалась непроезжей. Неяркое солнце светило рассеянно, почти без сугрева. У «газика», перед крыльцом, опираясь плечом о брезентовый кузов, стоял шофер Воронков. Осип Маркович крикнул ему, чтоб ехал с Верой Ивановной в Аношкино.
Шофер кивнул и пошел вокруг машины, поглядывая на колеса.
