Придя в правление, Вера Ивановна увидела в кабинете Баскова участкового милиционера Сорокина. Осип Маркович приветственно махнул ей свободной рукой, показал на стул и продолжал разговор по телефону:
— Ты меня прежде не подводил, и теперь, думаю, тоже не объедешь. На первую порошу, значит, жду. Зайчишки тем временем на озимях подкормятся. Ладно, бывай — наши на подъезде, отпусти там сколько можно. Без шифера нам помирай — ферму закрывать надо! Ну, до скорого, значит…
Он положил трубку на аппарат и некоторое время смотрел на нее, как бы прикидывая, ладно ли положил, затем обернулся к участковому:
— Так слушаю, товарищ Сорокин, ваши соображения.
Молодой, подтянутый, всем своим видом выражавший предприимчивость, Сорокин поглядывал на Баскова и на Веру Ивановну так, будто подозревал в них соучастников по некоему делу.
— Осмотрел я место происшествия, допросил потерпевшую, — доложил он. — Протокол составил.
Он приподнял со стола свою фуражку и из-под нее, с полевой сумки, взял листок бумаги. Подав его председателю, добавил:
— Мотив один — из хулиганских побуждений. Могу взять Ноговицына, пятнадцать суток ему с гарантией.
— Больно мы скорые, — сказал Басков, прочитав бумагу. — Как уборочная кончилась, можно механизаторов сажать? Нет, ты давай, товарищ Сорокин, приемлемый вариант. Без ущерба чтобы хозяйству.
— Осипова может в нарсуд обратиться. Там дело заведут. И подойдут к нему строже: определят хулиганство с применением технических средств и нанесением материального ущерба.
— Эх-ма, страсти какие, — сказал Осип Маркович с еле приметной усмешкой. — Нам кадры беречь надо, вот главное. А избу той же гражданке Осиповой кто поправит?
— Нарсуд может и не принять дело к производству, — незамедлительно переступил на другую платформу участковый. — Могут передать на рассмотрение товарищеского суда. Но ведь у вас, насколько мне известно, такового нет!
— Нет, так будет. Верно, Вера Ивановна? — сказал Басков, качнув головой в ее сторону. И добавил, как диктуя: — Вот такую резолюцию ты нам и организуй, товарищ Сорокин!
— Что ж, в райотделе если пойдут навстречу, — сказал участковый.
Он надел фуражку и положил протокол в полевую сумку.
Они подождали, пока Сорокин вышел, и с улицы донесся треск мотоцикла.
— Шустрый какой: и пятнадцать суток, и увезу хоть с-час, — проговорил Осип Маркович насупленно. И, просветленно вдруг улыбнувшись, жестом пригласил Веру Ивановну ближе к столу. — Слушаю, Вера Ивановна.
Она изложила свою просьбу: машина нужна, привезти из Аношкина книги для библиотеки.
— Можно, — сказал он. — Завтра правление проведем, и поезжай. Машина будет на ходу. Что еще? Да, в состав товарищеского суда тебя введем, не возражаешь?
— Вы меня, однако, Осип Маркович… перегружаете!
— Я о главном еще умалчиваю.
— О чем это? — с безотчетным кокетством на него взглянув, спросила она.
Осип Маркович потер за ухом, поднял на нее глаза.
— Может быть, я тебя в замы себе прочу. По культурно-массовой работе. У нас в этом направлении многое предстоит сделать… чтобы начисто без молодежи не остаться.
— Не получатся ли это штатные излишества?
Он развел руками, хотел что-то сказать, но тут счетовод-секретарша Клава доложила, что пришла Зина Буракова, можно ли ей к Осипу Марковичу? Басков ответил, что можно, и Вера Ивановна поспешила распрощаться.
Зина Буракова, совсем еще девчушка на вид, одетая по моде, несмело поздоровалась и сказала:
— Мне бы вообще-то Ольгу Игнатьевну. Посоветоваться бы…
— В больнице Ольга Игнатьевна, — проговорил Басков. — Так что, если не возражаешь, посоветуемся со мной. Что у тебя?
— В город я надумала, Осип Маркович. Учиться хочу.
— Куда же в такую пору? Зима на носу — прием везде закончен.
— Поработаю где-нибудь пока.
Он встал и прошелся по кабинету, потом остановился перед нею.
— Не советую я тебе в город, Зинаида. Тебя жалеючи говорю. Мать ты уговорила, знаю, но как она одна тут останется? А в городе, думаешь, личное счастье тебя на каждом углу дожидается? Еще сначала походишь, поищешь, где на квартиру пустят.
— Тетя у меня в городе, — сказала девушка.
— Что тетя! Родня-то, знаешь, бывает хуже чужих. Ну, допустим, устроишься с квартирой… Поступишь ли еще учиться — вот вопрос! И почему ты думаешь о себе только? Ну давай, снимемся всем колхозом, — а кто будет хлеб выращивать? Село тебя растило, жить учило. А ты, извини, задом к нему! Дело ли так-то, подумай.
— Другие уезжают небось…
— Ну, Зинаида! Я ведь о тебе в первую очередь забочусь. В конце концов колхоз без тебя обойдется. А как ты вот впишешься там. Будешь ни то, ни се, подай да принеси. А нам здесь люди нужны позарез, вот так. И перспективы у нас, между прочим, доложу я тебе, не из последних.
Он рисовал перед ней заманчивые картины: какие дома-коттеджи встанут — с отоплением, с ваннами! Дом культуры на очереди, ателье, швейная мастерская! Намекнул, что со временем хоть тебя вот, Зинаида, пошлем учиться на закройщицу или на мастера по пошиву женского платья. Законодательницей мод у нас будешь, так-то!..
