— Что, Наташа, надумала? Перековать тебя на сорок восьмой размер?! — крикнул он этой не задавшейся ростом девчушечке.
— Да ну вас, Павел Кузьмич! — откликнулась она. — Вас начальник цеха просит зайти!
Он вынул из кармашка часы — время шло к концу смены. Молоты в цехе один за другим выключались из работы. Ефим тоже умел рассчитывать: лишку заготовок в печь не насовал, чтобы кончить не позже других.
— Добро, зайду, — сказал Павел Кузьмич Наташе. — Значит, не хочешь перековываться?
— Да ну вас!.. — весело крикнула девушка и пошла дальше по цеху.
Павел Кузьмич сказал Ефиму, чтобы прибрался один, и поднялся к начальнику цеха. В узеньком кабинете с затененным окном за письменным столом сидел начальник цеха Блинков и председатель цехкома Пластухин. Они распределяли премии — кузнечный цех в прошлом месяце план выполнил, так что премиальных подбросили.
Блинков кивнул Павлу Кузьмичу, попросил подождать и опять склонился над бумагой. Он ставил авторучкой точку возле чьей-то фамилии в списке, вполголоса спрашивал: «Этот?» Пластухин наклонял гладко причесанную голову: «Можно оставить…» Чтобы заняться чем-нибудь, Павел Кузьмич взял со стола развернутый лист с машинописным текстом — перспективный план социального развития, и стал читать.
У Блинкова и Пластухина между тем вышло разногласие по поводу одной из кандидатур на премию. Начальник цеха напирал на то, что кузнец Прохоров трудолюбивый, безотказный рабочий, а Пластухин, основная должность которого была мастер ОТК, возражал:
— Он же партию бракованных поковок выдал!
— Ну и что, исправил же брак?
— А в цехе разговоры пойдут! — сердился Пластухин. — Хоть наполовину урезать надо. Вот и Кузьмич того же мнения…
Пластухина переспорить нелегко, и при молчаливой поддержке Павла Кузьмича он настоял на своем.
Когда список на премии утрясли, Пластухин передвинулся со стулом поближе к Ряднову и вынул записную книжицу.
Перелистнув ее, заложив меж страничек палец, поднял голову.
— Гостинец тебе имею, Павел Кузьмич: твой подшефный Быков за мелкое хулиганство посажен на десять суток!
В начале года Быков какое-то время работал у них в бригаде, после его перевели в другую, а наставником у него так и числился Павел Кузьмич.
— Благодарствую, — отозвался он насмешливо. — И на себя отломи… гостинца-то.
Пластухин сказал, что отломится и еще кое-кому, потому как число нарушителей по цеху не снижается.
— Твоя тут недоработка, — добавил он. — Надеялись мы на тебя: опыт есть, вон своих орлов каких вырастил! Что Виктор, что Игорь! Династия! Кстати, как у Игоря дела? В больнице он?
— Выписать должны, — ответил Павел Кузьмич с оттенком неудовольствия, нахмуренно — чем-то задели его слова Пластухина о сыновьях и династии.
И повернулся к Блинкову, поглядел на него так, словно вопрошая: «Зачем звали-то?»
— Как смена прошла, Павел Кузьмич? — спросил тот.
— Средне. В ремонт надо молот ставить, Юрий Михайлович.
Блинков насупился, побарабанил пальцами по крышке стола.
— Еще с неделю потерпите. Хоть небольшой задел надо иметь, иначе весь цех застопорит. Да, как считаешь, справится Бобылев за кузнеца?
— Справится, — отвечал Павел Кузьмич, зная, что немножечко кривит душой. — Помощников ему порасторопнее, и справится.
Блинков кивнул, точно такого именно ответа и ждал.
— И по вопросу твоих проводов, Павел Кузьмич. Какие-нибудь личные пожелания будут?
Павел Кузьмич хитро пощурился, подмигнул Пластухину.
— По первому разряду чтобы, конечно!..
— Я говорю, он мужик не промах! — с наигранным одобрением сказал Блинков Пластухину. И снова обратился к Ряднову: — А может, поработаешь годик-два? Что дома-то без дела сидеть?
— Без дела не придется, — отвечал Павел Кузьмич. — По дому ремонтом заняться надо, с года на год откладываю. Не-е, тут без прений — дело решенное.
И оба они разом подумали, что Бобылев у молота особо не развернется, а подручный Петренко поступил недавно и подмога кузнецу пока слабая.
— А если наладчиком? Ты ведь и по слесарному делу дока.
— Отдохнуть надо, конструкции расшатались, — проговорил Павел Кузьмич шутливо и непреклонно разом.
И, меняя разговор, высказал замечание по проекту плана, с которым только что ознакомился:
— Внести бы пункт, чтобы кузнецов готовить в профучилище. С индивидуальным обучением эффект не тот. Теория, технические знания — слабое место…
Блинков взял план, наскоро пробежал глазами.
— Верное замечание. Учтем…
От начальства Павел Кузьмич вышел с обидой. Он ожидал уговоров и готовился твердо отстаивать свое решение, а тут на тебе — и твердости не понадобились. Предложили — отказался, вопрос закрыт.
Дома он прежде всего спросил жену, не выписался ли Игорь. Услышав, что выписался, не стал и умываться, пошел в боковушку. Игорь занимался с тетрадками, учебниками.
— Прибыл, да? — приветствовал его отец. — Как самочувствие?
— На большой. Выписали с гарантией.
— И велика ли гарантия?
— На пятнадцать лет!
— Думаешь, много это?
— Это ж мне сорок стукнет! Подумать только — сорок!..
