— У тебя не такая ворчливая свекровь была? — обратился Игорь к Тамаре.
— Я уж и думать о ней забыла, — сказала Тамара, обращая впрямую на него любопытствующий и простоватый свой взгляд. — А ты и впрямь не ездил бы. Одному, да в глушь… мало ли что.
Он склонился над рюкзаком и рывком поднял его одной рукой, точно прикидывая вес.
— Ну вот, раскаркались! Очень мне это надо — каркать под руку.
— Ну ладно, — сказала она, вздергивая носик. — Счастливо!..
Она встала и пошла к выходу сбитой, колеблющейся походкой.
Игорь украдкой, отворотясь от кухни, достал из пластмассового патрончика таблетку…
После возвращения сына из больницы запала в душу Настасье Авиловне нехорошая тревога. Она не могла в толк взять, отчего эта тревога, и потому сердилась, срывала раздражительность то на кошке, то на собаке. Да и Юльке порой доставалось ни за что, ни про что. Сейчас у нее раздражение мало-помалу проходило: она уж сожалела, что нелюбезно обошлась с этой Тамарой, которая приходит все же к Юльке, и совсем не вешалась на шею Игорю. А хоть бы и к нему приходила, так чт
Она набрала в кулек ягод покрупнее — пускай Тамара дочке отнесет, да и сама полакомится — и вошла в комнату. Увидев, что Игорь один, поглядела растерянно на дверь, спросила:
— А где гостья?
— Ушла.
— Отчего же она ушла, не подождала… — говорила Настасья Авиловна.
— Ты же ругаешься!
— Так не на нее ведь.
— Хозяйка ругается — гостям по домам!
Настасья Авиловна потопталась и вернулась на кухню с кульком, оберегая его, придерживая сбоку. Уход Тамары обидел ее. Отбирала для нее ягодку к ягодке, а она, вертихвостка, была и нет! Что ни говори, а нынешней молодежи не угодишь, не потрафишь!
Ехал он в пригородном автобусе. Смотрел на лес, обступивший дорогу, и возвращался мыслями к разговору с Тамарой, к размолвке из-за ничего. «Это уж такое, видно, правило повелось, — думал он, — все назло мне выходит. Сборы на рыбалку испортить! Тоже мне, участие выказывает… Не могла дождаться, пока отслужу. Да еще и намекает — поскорее бы снова замуж выйти! Ну и выходи!»
На конечной остановке он вышел из автобуса с местными жителями; ладно хоть в будний день и в автобусе не битком, и на реке рыболовы не под каждым кустом. Он закинул рюкзак за спину, удобнее перехватил зачехленные удилища и зашагал полевой дорогой, потом по тропинке вышел к речке, где брошены с берега на берег три хлипких бревнышка, и по ним перебрался на ту сторону. Дальше путь его лежал через луг, потом немного лесом. Шел он неторопливо, глубоко и просторно дыша, и радовался знакомым местам — травянистой ложбине с купальницами, обставленной по краю ровными березками, обгорелому пню, старой, обломанной понизу сосне…
Остановился он на излучине, на пологом песчаном берегу. Светло блестевшая на предзакатном солнце речка у берегов заросла тростником и кувшинками. На ровной площадке виднелись следы костра, рядом ивняк образовал нечто вроде навеса, туда Игорь задвинул рюкзак. Кругом не было ни души — только на той стороне, на высоком берегу, сидел кто-то, и у ног его веером торчали четыре удилища.
Удочек у Игоря было две. Одну, двухколенную, с толстой леской и крючком покрупнее, с пробковым поплавком, он забросил как донку, а другую, трехколенную, с красным перьевым поплавком, не выпускал из рук и забрасывал на быстрину; когда поплавок уносило далеко, он забрасывал наново, выше по течению.
Красный поплавок дрогнул — и дрогнуло сердце у Игоря. Вот и опять выпал ему летний закат на берегу речки. Вот и опять пьянит его птичьими голосами в лесу, свежей зеленью травы, головками цветов, бездонной синевой неба. Все было так, как грезилось на больничной койке, когда не шел сон!..
Клевало так себе — к закату в целлофановом пакете плескалось пяток окуньков и две плотвицы. Настало время готовиться на ночь. Игорь полез в ивняк, натаскал хворосту и развел костерок. Он не торопясь почистил улов, достал котелок и пошел зачерпнуть воды. И тут он увидел, что пробковый поплавок качнулся, поплыл — и вдруг косо ушел в глубину. Игорь кинулся к удилищу и сделал подсечку. Мысленно он заклинал себя: «Не спеши, плавнее выводи! Без дерганья». Рыба сделала рывок влево, потом, струной натягивая леску, повела вправо. Он шагнул и раз, и другой за нею, повел вниз по течению, ближе к берегу чтобы. Пять метров, три… два… Он взялся за леску рукой, отбросил удилище. Сейчас он увидит ее!.. Перехватил леску, подтягивая еще ближе, изготовился поймать рыбу в воде… И тут леска сильно дернулась — и ослабла, а в руке у него остался жалко висеть обрывок ее с поплавком-пробкой…
