Поспать, однако, удалось всего часа два. Причину пробуждения я не понял, но глаза открыл стремительно, как будто и не спал. Прислушавшись к своим ощущениям, заподозрил, что всему виной мой желудок, не согласный отдыхать пустым. Поворочавшись в постели минут пять, я понял, что обмануть его мне все равно не удастся, и пошел умываться. Придется тащиться в «Аленушку», чтобы позавтракать, а заодно и пообедать, и, чего греха таить, прихватить с собой что-нибудь на ужин.
На вахте меня встретила бдительная тетя Катя, и не успел я рта раскрыть, как она пошла в атаку. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что зрителей будет достаточно, она громко изрекла:
– А вот я к вашему парторгу пойду!
Последнее время благосклонная прежде вахтерша стала проявлять ко мне откровенную неприязнь. Я такое обстоятельство заметил, но не посчитал его заслуживающим какой-либо реакции с моей стороны. Сегодня же возникло нечто новенькое. Я с интересом уставился на нее.
А тете Кате того и надо было. Она еще возвысила голос, чтобы никто из находящихся в холле общежития (хотелось сказать – в «предбаннике») не остался неохваченным, и возмущенно затарахтела:
– Это что же получается, а?! Ведь зв
Тетка задохнулась после возмущенного спича и взяла паузу отдышаться.
Какая муха ее сегодня укусила? Я даже несколько растерялся от такого напора и про отсутствие у нас профсоюза проинформировать активистку не догадался.
А вахтерша ринулась во вторую атаку:
– Сегодня что удумали? Издеваться над старухой?! Спрашиваю: кто зв
Меня охватило нехорошее предчувствие. «Товарища Воронцова» – это очень по-Аэлитиному.
А вахтерша продолжала:
– И ведь нахальство какое! Я трубку кладу – она зв
Я решил пока не обращать внимания на скандальный тон, но от этого ее «зв
– Тетя Катя, а что сказала эта женщина?
Тетя Катя не смогла сразу остановиться и по инерции еще вещала о чем-то своем. Пришлось переспросить еще раз. Она недоуменно посмотрела на меня. Видно было, что весь интеллект ушел в митингование и на функцию слушания ничего не осталось.
– А? – переспросила она наконец. – А я почем знаю? Я как про Лелиту эту услышала, сразу трубку бросила.
Чтобы Аэлита, переступив через свою гордость, снизошла до телефонного звонка, а потом еще и перезванивала несколько раз, должно было произойти нечто неординарное, скорый конец света например. И я рассердился. Только продолжать спектакль на людях посчитал неправильным.
– Где заведующая? – рыкнул я прямо в лицо старухе.
Она непонимающе посмотрела на меня – не отошла еще от обличительного пафоса.
Пришлось переспросить:
– Заведующая здесь?
И опять ответа не последовало. Я плюнул (мысленно) и пошел в административное крыло здания. В спину мне со стороны вахты продолжали лететь обличительные стрелы. Ну что ж, тем злее я буду, не взыщите.
Была и еще одна причина, побуждающая меня к решительным действиям. Дурацкая сцена на вахте, а пуще того слова вахтерши о звонке Аэлиты встряхнули мои мозги, и я наконец вспомнил, почему меня все время цепляла фамилия Епанчиной. И это воспоминание мне не понравилось. Поэтому в кабинет заведующей я вошел настроенным на крутой разговор.
Галина Ивановна, заведующая общежитием и очень хорошая тетка оказалась на месте. И вот тут на нее, бедную, вылились все мои претензии. Не виновата она ни в чем, но этот беспредел со стороны слетевшей с орбиты вахтерши надо было пресечь раз и навсегда.
– Понимаете, речь идет об очень серьезном преступлении, может быть даже о жизни человека, которая оказалась под угрозой из-за того, что эта спятившая старуха взялась вести борьбу за чистоту нравов. А я знаю, как она эту борьбу ведет по выходным после двадцати трех: ничего не вижу, ничего не слышу, только меня не трогайте. Это когда парни к девчонкам во все щели, как тараканы, лезут. Сотрудника милиции обличать безопаснее, понятное дело. Так что мне придется поставить вопрос о преступной халатности вахтера, не проявившей должной реакции на сообщение о готовящемся преступлении. Ибо каждый советский гражданин должен неукоснительно…
