Уна кивнула, нетерпеливо выдохнув сквозь стиснутые зубы. Ей совсем не хотелось тратить здесь время, слушая блеянье Бри. Говорить с ним вообще становилось всё более тягостным предприятием.
— Естественно.
— А… господин менестрель? Он вроде бы тоже в аллею шёл. Я думал, он Вас проводит.
Бри не поднимал глаз, продолжая обращаться к ботинкам Уны. Иней потяжелел на её плече: напрягся, приподнял крылья и вытянул шею, враждебно сузив глаза. А ещё через миг зашипел, как кошка.
— Тшш, что с тобой? — Уна осторожно провела пальцем по мелким чешуйкам Инея — там, где шея переходила в спину и начинались треугольные гребни, сбегавшие вдоль позвоночника. Она уже в первые дни поняла: дракончику нравится, когда гладят там или по светлому животу. Ни в коем случае не по морде и не по крыльям.
Бри вздрогнул.
— Господин менестрель так чудно пел вчера за ужином, — заметно побледневший, он зачем-то мужественно выдавливал из себя слово за словом. Ещё чуть-чуть — и сальные русые волосы встанут дыбом. — Леди Уна. Я хотел Вам сказать…
Почему-то теперь Инея не успокоило ни нежное прикосновение, ни заманчивый запах мяса из сумки. Он опять зашипел, всем телом потянулся вперёд — и…
— Нет, Иней! Стой! Нельзя!..
До Уны слишком поздно дошло, что именно случилось. Она рванулась вслед за дракончиком, выронив сумку с мясом, и одновременно направила удерживающее заклятие в зеркало на поясе. Но куда там!.. Такие чары требовали месяцев тренировок и срабатывали у неё далеко не всегда.
Ногти Уны царапнули пустоту вместо чешуи. Происходило что-то неотвратимое: Иней серебристой молнией летел прямо на Бри. До этого он не злился без причины и в принципе, кажется, не был склонен к приступам гнева. Лис и Шун-Ди нравились ему, конечно, куда больше слуг (а уж об Уне и говорить нечего: она сразу и необъяснимо уместилась в крошечную область «вне сравнения»), но он ни разу не порывался напасть на кого-нибудь из них.
Ни разу — однако Бри много в чём был невезучим исключением.
Бри не бежал. Он застыл в дверном проёме, опустив свои нелепо широкие плечи и даже не заслонившись рукой. Уна что-то кричала, но он будто окаменел: пялился на дракончика широко распахнутыми, отупевшими карими глазами… Как тот наёмник на тракте.
Не долетев какую-нибудь половину ладони до лица Бри, Иней распахнул пасть и выдохнул густое облако пара. Уна бездумно ринулась туда же — споткнулась о сумку; проклятье; подняться; быстро; из горла рвётся крик…
Разве этот дурень не знает, что раскалённый пар опаснее огня?!
— Он ошпарит тебя! Беги!
— По-моему, в этом нет необходимости.
— Полностью согласна, Лис.
Со двора в башню вошёл Лис, и в тот же миг по ступеням за спиной Уны спустилась Индрис. Гэрхо вальяжно пришаркал из коридора с другой стороны. Иней, надышавшись паром (Бри всё-таки вовремя пригнулся, так что горячая субстанция распылилась над ним), утих так же внезапно, как разъярился, и с отвращением отлетел от слуги — правда, ещё пошипев напоследок.
Уну трясло. Она развернулась к Индрис: у Гэрхо и оборотня явно бесполезно требовать объяснений.
— Что это значит? Вы следили за мной?
— Не за тобой, Уна, — Индрис, вновь малиноволосая, грустно улыбнулась и указала куда-то вверх. — Посмотри на вход.
Уна послушалась, но не увидела ничего необычного. За исключением, конечно, того, что Бри окончательно осел на пол — стоял на коленях, съёжившись, неудобно опираясь о камни одним локтем. Он тяжело и хрипло дышал через приоткрытый рот; он и в детстве всегда делал так, стоило забыться или испугаться чего-нибудь. В зыбком утреннем свете поблёскивали капли пота у него на лбу и над верхней губой.
Лис остановился за спиной Бри. Он был безоружен и не проявлял агрессии — прохаживался туда-сюда, невинно подчищая свои острые ногти, — но его присутствия было достаточно, чтобы слуга дрожал.
Гэрхо замер с боку от Бри: крепко упёрся пятками в камни, скрестил руки на груди и ухмылялся со смесью презрения и жалости. В громадном тёмно-сером балахоне он казался ещё более хлипким; зеркало болталось на одной петле — наготове. Уна сильно задумалась, заметив, что и Гэрхо, и Индрис сменили повседневную «беззеркальную» одежду на балахоны Долины… Они бы не сделали это просто так. Её мучило неприятное предчувствие.
Иней кружил под потолком, то и дело издавая кошачье фырканье и от возмущения врезаясь боками в стены. Лис благодушно (до отвратности благодушно) улыбнулся дракончику, сказал ему что-то на чужом языке — и Иней, отвлекшись, чуть не ударился о пустую скобу для факела. У Уны закололо кончики пальцев: захотелось заклятием отодрать эту самую скобу от стены и запустить ею в чью-то белозубую челюсть.
Это что, ревность? Как глупо. Лис и Шун-Ди были рядом с Инеем с рождения (ну, то есть с вылупления) — разумеется, он воспринимает их отчасти как…
Мать в двух разных ипостасях. Очень разных: застенчивой — и наглой, немногословной — и сыплющей поочерёдно дурацкими шутками и вольными песенками, перемежая их нудными монологами о политике Обетованного… Перебирающей чётки — и шныряющей по лесу и полям Тоури в облике зверя, как только спустится ночь.
