Вопрос только в том, как сама Уна вписывается в этот уютный треугольник. Если вообще вписывается.
— Что не так со входом? — спросила Уна, тщетно присматриваясь к дверному проёму за спиной Бри. — По-моему, всё как обычно.
— Ну, просто наш подарок кое для кого оказался не подарком, — весело сообщил Гэрхо, и его ухмылка растянулась от уха до уха. А при взгляде на Бри в ней появилось что-то зловещее. — Так ведь, уважаемый сын кухарки?
— Украшение, леди Уна, — лениво протянул Лис, приподняв длинный палец. — Можете выйти наружу, если оттуда не видно.
Уна прищурилась — и наконец поняла. Кончики золотых и серебряных нитей из неведомого материала, прочного, но лёгкого как пух — искусная работа Отражений — огибали дверной проём и проникали внутрь башни, будто побеги плюща…
Но теперь они не были ни золотыми, ни серебряными. Налились зловещим багровым цветом, как листья клёнов в охотничьем лесу Тоури. Или как чья-то тёмная, загустевшая от немощи кровь.
Стараясь успокоиться, Уна прошла мимо Бри и покинула башню. Снаружи с дверью творилось то же самое: «побеги» покраснели и издавали низкое, жуткое гудение. От наплыва магии в зеркале Уны захрустело стекло; боль отяжелила затылок.
Она ослабила застёжку плаща.
— Бри. Отойди немного от двери.
Бри подчинился, втягивая голову в плечи. Он двигался жалко и медленно, как сломанная кукла.
— Поживее! — рявкнул Гэрхо, и даже Индрис (надо же) не сделала ему замечания.
Едва Бри удалился от входа на несколько шагов, багряный отлив побледнел до розового — а потом и вовсе, заодно с низким гулом, оставил «побеги». Уна всем телом и разумом ощущала, как разрывается невидимая сетка из чар. Из потоков Силы, которыми Отражения оплели вход в главную башню её собственного Кинбралана — а она не обратила внимания.
— Вы… поймали его в ловушку? — спросила Уна, осмотрительно подбирая слова. Иней тоже вылетел из башни, опустился ей на плечо и ткнулся мордочкой в шею — утешает или извиняется? Это слегка успокоило, но сейчас ей было не до дракончика. — Я чувствую, что дверь… как бы держит его, но не понимаю, что это за магия.
Индрис шагнула к Бри со спины и мягко положила ладонь ему на плечо. Тот, вздрогнув, закрыл глаза — так обречённо, точно ему приставили кинжал к горлу.
Уна чувствовала, как насмешливое отвращение Гэрхо с Лисом и печаль Индрис передаются ей запахом чего-то затхлого и противного. Болота.
Интересно, лорд Альен когда-нибудь бывал на болоте?… Почему-то ей казалось, что да.
Самое подходящее место для занятий тёмной магией.
Помимо кладбища, разумеется.
— Это Анниэ-Таахш, Паутина-для-врагов, — объяснила Индрис, с очевидным удовольствием произнеся хоть что-то на родном языке. — Прости, что сплели её без твоего ведома и выдали за украшение… Твоя мать могла бы что-то заподозрить, если бы знала ты.
А Лис знал?… Знал, конечно — стоит только взглянуть на его лукавую физиономию. Уна загнала обиду поглубже внутрь. Не время для неё.
— И как это работает?
— Это старое и надёжное заклятие, Уна. Сеть действует медленно, но помогает определить, кто в доме таит злые умыслы или строит козни против волшебника, — Индрис удручённо вздохнула. — Либо против того, чья безопасность важна волшебнику… Против тебя. Ещё до того, как ты уехала в Дорелию, мы с Гэрхо заподозрили, что кто-то в замке… не чист. Наместник Велдакир знал заранее, когда вы поедете в Рориглан и будете возвращаться, потому и устроил засаду. А ещё, судя по всему, он знает о твоём Даре. Как и те, кто называет себя «коронниками».
Бри ничего не отрицал — даже не шевелился. Индрис продолжала держать руку у него на плече; лишь тот, у кого совсем нет представлений о возможностях Отражений в магии, мог бы подумать, что это не препятствие. Или круглый дурак.
Ни тем, ни другим Бри не был.
Впервые в жизни Уна всем телом ощущала, как в ней ледяными щупальцами расползается разочарование в человеке. Бесповоротное. Отчаянное. Кое-кого она ненавидела — например, наместника (заочно). Или (что таить?) — иногда — мать. Или — во многом за это — себя.
Кое-кого презирала, как кузину Ирму.
Кое-кто просто её раздражал — как Гэрхо, Лис или профессор Белми.
Кое-кому она мало доверяла. Как Шун-Ди. Просто потому, что не сумела пока понять, какой он на самом деле: миншиец был слишком наглухо закрыт.
Но никогда, ни в ком она так не разочаровывалась.
Что-то важное, многолетне хранимое гасло в ней — а виновник этого даже не осмеливался посмотреть ей в глаза.
Лис вдруг хлопнул в ладоши, тихо засмеялся и совершил изящный полутанцевальный прыжок.
— Одно другому не мешает, Атти — так выбирай по сердцу жениха, — промурлыкал он, при этом (хамство!..) подмигнув Уне. — Такое случается, миледи, что поделать. Не все Ваши люди надёжны, и так будет всегда… Думаю, наместнику уже и о драконе, и о Ваших планах всё известно — как и о Ваших занятиях с досточтимыми Отражениями. Особенно если учесть вот это.
Жестом фокусника Лис достал из-за пазухи пачку писем и принялся обмахиваться ими, как веером. Уну оскорбляло его шутовство.
— Что это?
