Уна проснулась с колотящимся сердцем, с липкими от пота ладонями. Над ней нависала темнота каюты. Белый корабль мягко покачивался на волнах. Поверх её ног, свернувшись в клубок, спал Иней; его прохладная тяжесть успокаивала.
Но Уне потребовалось несколько минут, чтобы вернуться в настоящее.
Со времён кошмара о розах в спальне матери ей не снилось ничего столь правдоподобного.
Или всё же на этот раз пришёл не сон?
Зеркало нагрелось, но не слишком. Кулон был у неё на шее — и, дотронувшись до сапфира, Уна в очередной раз задумалась, что принесёт ей внезапно возросшая сила… Возросшая благодаря русалкам.
Она ещё не опробовала свои новые возможности: дней шесть или семь пролежала пластом, трясясь в лихорадке. Лис предполагал, что это нормальная реакция на усиление магии. Правда, шутки и глупые присказки, которыми он снабжал подобные замечания, совсем не облегчали Уне жизнь.
Недавно лорд Ривэн рассказал ей, как Альен Тоури укротил бурю. Власть над морем, над волнами, дождём, льдом и снегом… Вот что нашёптывал ей сапфир.
Бред.
Уна осторожно села на кровати. Она действительно видела мир, где он сейчас? Или это игра воображения, принятие желаемого за истину?
Вчера Шун-Ди, зайдя к ней вечером, сообщил, что до западных берегов остались считаные дни. Он и сам, однако, не знал, в какую гавань увлекут их русалки. Уна верила подсчётам Шун-Ди — зато Лису, который утверждал то же самое, совершенно не верила. На днях он позволил себе промурлыкать песенку о пьянстве после того, как Уна упомянула дядю Горо. Песенка вылилась в отвратительную ссору, после которой они не разговаривали.
Не хотелось даже думать о том, кто и как встретит их в конце плавания.
Не хотелось вообще ни о чём думать — только вспоминать этот голос, эти мудрые измученные глаза… Уна провела пальцами по чешуйкам Инея; дракон в ответ дрогнул хвостом.
— Как же мне страшно, Иней.
И вдруг — то ли рык, то ли слово и образ у неё в голове, оглушительно яркие, как серебряный колокол: НЕ БОЙСЯ.
К вечеру следующего дня, когда небо окрасилось рыжим, красным и золотым — будто ворох разноцветных перьев или одно из несуразных одеяний Лиса, — Уна и лорд Ривэн, стоя на палубе, одновременно увидели землю. Дорелиец расцвёл.
— Берег! О боги, берег! Ну наконец-то! — он хлопнул в ладоши и, кажется, даже чуть-чуть подпрыгнул. Уна смерила его изумлённым взглядом: некрупный, конечно, мужчина — но всё же мужчина, сам владетель Заэру… Такого, при всей подвижности лорда, она точно не ожидала.
— Ратха ан айин тирга! — пропел Лис, растягивая согласные. Он подбежал к ним, облокотился о перила и жадно уставился на тёмный, горбатый кусок суши, который быстро увеличивался в размерах. Длинная смуглая шея Лиса вытянулась, ноздри подрагивали — казалось, он принюхивается.
Уна поняла, что искоса разглядывает Лиса, и торопливо отвернулась. Лорд Ривэн притопывал ногами, как озорной мальчишка; его лицо, испитое морской болезнью, наливалось румянцем.
И верно, у этой земли, должно быть, особый запах… По мере того как корабль рвался вперёд, перед Уной открывалось песчаное побережье с грудами светло-серых камней и бирюзовая, неправдоподобно прозрачная вода в бухте. Побережье постепенно возвышалось, переходя в холм или невысокую гору, густо поросшую соснами. От них, наверное, и исходит смолистый аромат, которым никак не надышится Лис. Вскоре Уна могла различить их разлапистые тёмно-зелёные одежды — немного иной формы, чем в Ти'арге; южная порода — или вообще другие деревья, как в её сне?… Но нет, эти сосны не ядовиты. И стволы их — прямые, стойкие, точно корабельные мачты — не чёрного, а тёплого красноватого цвета.
Солнце садилось за берег, погружая его в темноту. На душе у Уны было до странности спокойно. Теребя цепочку кулона, она задумалась: по такому поводу можно и помириться с Лисом.
— Что это значит? — спросила она.
— О, неужели беспощадная миледи снизошла до меня? День чудес, не иначе! — Лис отнял руки от перил и поклонился с колючей улыбкой. В уголке тонких губ алело полустёртое пятнышко; Уне не хотелось знать, вино это или… нет. — Сейчас, только позову Шун-Ди-Го, чтобы было с кем праздновать!
— Господин менестрель, ведите себя прилично! — шутливо осадил его лорд Ривэн. Он так сиял, что прозвучало это совсем не строго. — Дама поинтересовалась переводом, так извольте ответить… Хм, незнакомый берег. Мы с милордом Тоури причалили не здесь. Хотя я уже не уверен: сосны там тоже были, но холм… Нет, не помню холма. Вы только взгляните, какой закат! И как тихо! Сравнимо ли с нашими портами?
Лис вежливо подождал, пока лорд закончит тараторить, делясь своим счастьем. Точнее, попал в паузу, когда тот переводил дыхание:
— Это значит «земля моего сердца», — Лис вздохнул, и его внимание вновь поглотила бухта. Золотистый профиль Двуликого был чёток, будто отчеканенный на монете. — Лэфлиенн.
Корабль слегка повернул, и Уна почувствовала что-то новое в воздухе. Дрожь магии, давление Силы на виски и на зеркало… Очень решительная дрожь — совсем не то еле заметное трепетание, что изредка ощущается на востоке Обетованного.
