— Нужно сказать Шун-Ди, — произнесла Уна, чуя, как потоки чистой магии обтекают её тело и разум. Стало легче и радостнее дышать. — Похоже, мы скоро высаживаемся.
Недалеко от берега Шун-Ди и Лис сбросили с корабля лодку (тоже, разумеется, белую), и русалки безмолвно окружили её, с неожиданной заботой поддерживая на плаву. Спуститься по верёвочной лестнице Уне помог лорд Ривэн. Как хорошо, что не Лис, — подумала она и сразу растерялась от этой мысли.
Узкий и вытянутый пляж походил на песчаную косу; края суши обрывались на вполне обозримом расстоянии, поэтому Уна предположила, что эта часть материка выступом вдаётся в море: то ли полуостров, то ли мыс (учитывая крутой холм)… За её спиной шумели волны, а в остальном здесь царила тишина — бесконечная, всеохватная, отдающая чем-то священным. Не такая, как в библиотеке Кинбралана, храме Льер, где Уна несколько раз побывала в детстве, или в фамильной усыпальнице Тоури. Другая. Трудно было уловить её суть, но она дарила покой, во всё вокруг добавляя мягкое свечение осмысленности.
Тёмно-золотые, как мёд, лучи пронзали стволы сосен. Уна не успела осмыслить, что всё-таки пересекла океан, когда песок сменился упругим ковром из хвои, красноватой землёй и пятнами мха. Подъём давался непросто: холм оказался менее покатым, чем виделся издали, и отвыкшая от ходьбы Уна вскоре запыхалась. Помимо этого, её всё ещё пошатывало после магического недуга — а от чистого, напитанного чарами воздуха в голову будто ударял хмель. Иней, парящий на высоте в десяток локтей, разделял её состояние: возбуждённо вскрикивал, выдыхал пар, а однажды едва не врезался в сосну. С игольчатой лапы вспорхнула птица с хохолком; Уна улыбнулась. Её тянуло сделать что-нибудь безумное — отдавить ногу Лису, например, или стащить чётки у печального Шун-Ди… Даже сон об отце теперь казался добрым знаком, свидетельством их связи и того, что в итоге ей удастся его найти.
Уна встряхнула головой, прогоняя наваждение. Неужели так действует захватывающая красота этого места?
Лорд Ривэн, галантно ведущий Уну под руку (он не слушал её протестов и был уверен, что она всё ещё не оправилась после «болезни»), громко чихнул. Смолисто-хвойный запах щекотал ноздри и Уне, но она сдерживалась, опасаясь спугнуть тишину.
— Как здесь красиво, — вырвалось у неё — чуть более восторженно, чем хотелось бы. Уна избегала моментов, в которые возникал риск поделиться душевными переживаниями с Лисом; но промолчать сейчас было выше её сил. — И… спокойно.
— Да, — мечтательно вздохнул лорд Ривэн.
Лис ответил короткой трелью на флейте — он достал её, как только сошёл с корабля. Последний звук повис меж сосен дрожащим восклицанием.
— Прекрасен угол, где свободу духа мы обретаем, бури перейдя, — процитировал он. Строка одного из самых известных древних текстов Ти'арга — Уна легко узнала его, многократно перечитанный лет в двенадцать-тринадцать.
— «Поэма об основании Академии»?
Лис закатил глаза.
— Шун-Ди-Го, оцени-ка Уну Тоури, Леди-Всезнайку. Меня и раньше мучили подозрения, что вы родственные души, а теперь я точно убедился.
— Мне не сравниться с Уной ни в уме, ни в образованности, — тихо ответил Шун-Ди. — Достойно я умею лишь вести счета.
— Ну да, и волосы у тебя не такие длинные, и платья явно будут не к лицу, — изобразив сочувствие, Лис похлопал его по спине.
ЖЕСТОКО. ЗРЯ ОН ТАК ПОСТУПАЕТ.
Уна вздрогнула, снова услышав в голове утробно рокочущий, но ничуть не страшный голос Инея. Она не знала, почему понимает его речь — слова звучали не как ти'аргские, да и вообще, пожалуй, это были не совсем слова. Потоки образов и обострённых, переполненных звуками и запахами ощущений дракона следовали за смыслом, изменяя его.
Пока она никому не сказала, что Иней начал беседовать с ней. Даже Шун-Ди, который искренне интересовался этим. Вдруг она ошибается: говорит мысленно сама с собой, как обычно, а остальное достраивает не в меру живое воображение?…
Или их особая связь с Инеем — не выдумка? Уна остерегалась поверить в это. Слишком большая, незаслуженная честь.
«Ты о Лисе? — стараясь сосредоточиться, подумала она. — Конечно, зря. Шун-Ди и без того себя недооценивает».
Иней промолчал: летел над ней, невозмутимо шурша серебристыми крыльями. Уна пожала плечами.
— А что, собственно, мы ищем, господин менестрель? — со смешком спросил лорд Ривэн, желая, наверное, разрядить обстановку. — Раз имеется холм, то, я полагаю, поблизости селение боуги?
Лис усмехнулся и спрятал флейту в карман цветастой рубашки. Уне стало досадно: она была бы не прочь послушать ещё. Уже в Кинбралане ей казалось, что Лис вбирает сырьё для музыки из всего вокруг — из старых каменных стен, пустующих залов, гербов с осиновыми прутьями, сумрачных силуэтов Старых гор… Из гордыни матери, кокетства Савии, застенчивости Шун-Ди. Втягивает в себя — жадно, как кровь или мозг добычи, — чтобы после излить в безупречный узор из звуков.
Такие мысли не приносили ей радости.
