От этого зрелища стало трудно дышать. Перед ними, всего в нескольких шагах, скала обрывалась; стены ущелья крыльями распахивались с двух сторон. Справа белым шумящим вихрем низвергался водопад — неширокий, но резкий, будто бурно доказывающий свою правоту, с высоты он обрушивался в долину, и пенные струи грохотали, задевая замшелые камни гор Райль; снизу куполом вздувалось плотное облако брызг. И там же, внизу, лежала долина: серебристой, слепящей бликами лентой вилась река, но её подавляли и прятали густо-зелёные заросли; лишь кое-где виднелись бледные пятна бездревесной земли. Строптиво тянулись к небу кипарисы (отсюда их острые кроны казались тёмными точками), а бок о бок с ними росли кудрявые и раскидистые соседи, перевитые шнурами не то лиан, не то плюща — их названий Уна не знала. То тут, то там пушились под солнцем белые и желтовато-розовые, цвета персика, участки: деревья цвели. Речка, петляя между покатыми холмами, уносилась на восток — к изгибу хребта, и горы пропускали её, точно строгие стражи. Вблизи, во время пути, они виделись не очень большими — но на самом деле были огромны, необъятны, и это простое ощущение впервые заставило Уну вздрогнуть и оробеть. Так же огромна была и долина, хранящая лес Эсаллар, как корона хранит самоцветы. Земля спокойно, сосредоточенно дремала под ничем не скованным небом — чистейшей, чуть позолоченной голубизной, по которой лишь изредка проплывали, распластавшись на ветре, хищные птицы. Земля лежала, просто была — и судьбы смертных, их боли и радости нисколько не занимали её.
Что значат по сравнению с этим её поиски и метания, и страдания Шун-Ди, и раны на переменчивом теле Лиса? Да куда там — что значит сама смерть?… Карие глаза сожжённого магией человека, полуживой полуволк из племени Двуликих, мёртвые тела её неродного отца и родного дяди — почему-то маленькие, почти детские, и грустные, и непоправимо неподвижные, когда хочется обнять и укачивать и обливаться слезами а ты просто стоишь не зная что делать и что сказать и внутри стучит только никогда никогда никогда…
Уна стиснула сапфир на цепочке, заставляя себя дышать. Она поняла, что уже несколько минут стоит у края обрыва и смотрит то вниз, то вперёд — стоит, хватаясь за воздух, будто ища в нём опоры. Остальные, впрочем, тоже молчали; она надеялась, что дело не в её обострённой впечатлительности и вид потряс не её одну.
— Вот и он, — тихо сказал Фарис, благоговейно касаясь земли копытом; он стоял близко, поэтому Уна расслышала сквозь шум водопада. Дотронувшись до ворота блузы, она с удивлением почувствовала, что та промокла почти насквозь — облако брызг дарило долгожданную прохладу, но создавало и свои неудобства. — Лес Эсаллар. Идёмте к спуску.
Узкая тропка, выныривая из ущелья, тянулась налево и пугливо льнула к скале — рядом даже двоим не пройти, сколько же храбрости нужно кентавру?… Никакое зелье са'атхэ не дало бы её в таком объёме.
— Осторожнее, Уна, — предупредил Шун-Ди, выбирая место для следующего шага. Вопреки обещаниям кентавра, тропа была каменистой и крутой. — Не поскользнись.
Спуск требовал непрерывного напряжения; Уна медленно шла, едва ли не вжимаясь в скалу, и старалась не смотреть вниз. На секунду отвернувшись после очередной ямки, она прошептала заклятие и начертила на блузе маленький знак огня под жирной чертой: Индрис научила её вот так «придерживать» магию, чтобы её хватило, например, только на подсушивание одежды или маленький огонёк. Зеркало откликнулось на призыв, и высохшую блузу с шипением окутал пар.
Пожалуй, скоро отец сможет ею гордиться. Если вернётся. Уна боялась думать о «если нет».
Лис присвистнул.
— А миледи недурно освоила бытовые чары. Впору домовитой хозяйке. Может, брак с Иггитом Р'тали и корона Ти'арга — не такая уж плохая идея, а?
Уна продолжала спуск, не оборачиваясь. Пусть себе веселится дальше, расшвыривая камешки босыми ногами. Но Лис не сдался и тихонько запел:
— Покорились враги королеве прекрасной, и побед ледяной разгорелся пожар…
— Это же песня о Хелт! — с отвращением воскликнул лорд Ривэн. — Что ты несёшь, уважаемый менестрель?
— Тише, — Фарис вдруг замер, встал вполуборота и поднял руку; Уна еле удержала равновесие, чтобы не налететь на его гнедой круп. — Слышите?
— Я слышу только воду, но это слишком очевидно, чтобы… — Уна не услышала даже — почувствовала, как Лис тоже напрягся и приник к скале. — Да. Что-то движется. Что-то большое.
— Большое? — такое совпадение с чутьём Инея ей не очень понравилось. — А где именно, в нашей стороне или за водопадом?
Уна осторожно повернулась, силясь не оступиться. Лис смотрел на неё свысока (в буквальном смысле — тропа между ними ныряла вниз на один коричнево-серый ребристый выступ), со своим холодно-игривым прищуром, и ухмылялся краем рта. Она впервые задалась вопросом, до каких всё-таки пределов дошла в ту ночь откровенность Шун-Ди — и тут же запретила это себе. Не особенно интересно.
— В нашей стороне. И вон тот пар едва ли похож на брызги.
